Вообще она неплохо справлялась на аврорских курсах, сказывался военный опыт, пусть даже записалась на них только чтобы поддержать Гарри. Но сегодня на тренировке все же умудрилась сломать кости, глупо, но не особенно серьезно. Видимо, на концентрации сказалась крупная ссора с Роном, которую Гермиона дожала до логического конца, предложив ему вернуться к дружбе. Может, подсознательно она и ждала, что он станет её добиваться или скажет свое решительное «нет», но оказалось, что такая постановка вопроса уязвила уже его собственное самолюбие.
Костерост ей выдали на месте, и даже дали немного отлежаться в медпункте. Так что притащиться, как договаривались, к Снейпу показалось отличной идеей — срастётся и на ходу. Очень спорное решение. Профессор её браваду тоже не оценил. Он практически искренне побледнел и поджал губы, как будто действительно волновался за неё.
— Жить буду, — буркнула она без энтузиазма. — Просто надо немного отдохнуть.
Снейпа ответ не устроил, и Гермиона почувствовала захват на запястье. Она вздрогнула от прикосновения и опустила взгляд в пол, но не отстранилась. Наверное, ему было трудно пойти на такой шаг, судя по тому, как он игнорировал и постепенно, но настойчиво сводил физический контакт с ней на ноль до этого. Какие жертвы! Хотелось язвить по этому поводу, но и шагнуть к нему ещё ближе тоже. В какой момент она стала нуждаться в нем больше, чем он в ней?
Почувствовав её смирение, Снейп наклонился ближе и начал изучать предплечье на предмет повреждений. Пришлось позволить ему наложить диагностирующие чары и принять ещё один пузырек обезболивающего и, дополнительно, снотворного. Все, что надо, чтобы на утро быть как новенькой. Гермиона послушно поплелась отсыпаться в пустую спальню наверху.
*
Двадцать третье ноября.
Рука уже не болела, но губы неприятно пересохли, а веки слиплись, как будто она плакала во сне. Гермиона неохотно открыла глаза и уставилась на часы. Стояла глубокая ночь.
Спать больше не хотелось, а вот пить — очень даже. Можно было бы просто воспользоваться Агуаменти, но стакана под рукой не оказалось, а заниматься под утро ещё и трансфигурацией… Проще встать. Тем более, что переодеваться не надо — она и так комфортно выспалась прямо в мантии. Мысли лениво извивались в голове, как не успевшие прогреться на солнышке змеи. Гермиона схватила палочку и хотела уже спуститься на кухню, но как только вышла за дверь, сразу поняла, что у них гости.
— Северус, вы должны понимать, что отпустить я вас никак не могу. Это попросту расточительство, сейчас нам и так не хватает людей, тем более людей с опытом и подготовкой.
Ответа Снейпа она не увидела, сидя на лестнице в темноте и прислушиваясь к разговору, точнее, монологу Кингсли. Хотя могла с легкостью представить содержимое записок профессора.
— Не могу запретить вам думать в подобном ключе, — в голосе Бруствера проскользнула практически обида. — Но и моя точка зрения имеет право на жизнь. Учитывая ваши знания и способности, мне будет спокойнее отправить вас в Азкабан, чем устанавливать постоянную слежку.
А ведь он мог поднять дело на пересмотр и склонить суд в нужную сторону. И все её труды насмарку, хоть и не в них, конечно, дело.
— Доверие тут не при чем. Если бы я считал вас врагом, то не пришел бы сюда поговорить лично, тем более в одиночку.
Кингсли усмехнулся. От Снейпа не было слышно даже шороха одежды или чего-то подобного. Скрипнуло кресло, хотя оно было совсем новое. Видимо, Бруствер поменял позу, а профессор, в соответствии со своими привычками, наверняка сидел или даже стоял напротив него, застыв статуей.
— И что вам это даст? Очередную смену власти? Считаете, мой гипотетический преемник оставит вас в покое? — он опять сделал паузу, чтобы прочитать комментарий Снейпа. — Бесспорно, это в ваших силах. Но не думаете же вы, что сможете справится со всем в одиночку?
Тишина воцарилась на несколько секунд. Хотя теперь она, кажется, могла расслышать скрип пера по пергаменту.
— Скорее уж я взываю к вашей сознательности. Заставить вас сотрудничать шантажом я могу, но никакие угрозы не помогут мне заполучить ваше расположение. Мне не нужны исполнители, Северус, мне нужны люди, которые помогут мне отстроить наш мир заново.
Честно говоря, Гермиона не совсем понимала, что конкретно Кингсли хочет от Снейпа, но в целом, наверное, была с ним согласна. В смысле, профессор действительно многое знал и умел, и ему стоило бы пустить эти свои способности в дело, а не самоустраняться, когда они все пытаются исправить последствия войны. Правда, это отдавало отчетливым высокомерием. Снейп свои долги раздал с лихвой, и требовать от него сейчас ещё большего казалось настоящим свинством.
— Нельзя просто оставить кучу людей наедине с многофункциональным оружием, позволяющим менять реальность и человеческий разум, и ждать, что они организуются как-то сами по себе и не развяжут очередное противостояние. Нам нужна твердая центральная власть, контроль.
Слова звучали пылко, но, на самом деле, Кингсли говорил размеренно и спокойно. А он серьезно подошел к выполнению обязанностей на своей пока ещё временной должности! Уж явно даже близко не какой-нибудь Фадж, который только разводить показуху и умел.
— Поэтому такие люди, как вы, нам и нужны. Чтобы присматривать за смотрителями.
До неё дошло, что он говорил о легилименции и прочей инвентаризации мыслей. Действительно, вряд ли мастеров уровня Снейпа было много, и уж тем более далеко не все из них пережили правление Воландеморта, который конкуренцию не выносил в любом плане.
— О, мисс Грейнджер, не ожидал застать вас здесь так поздно, — она дернулась и встала с места на автомате, хотя никто за руку её не ловил — Кингсли лишь повысил голос, так и сидев, по всей видимости, в гостиной. — Но это даже лучше. Мне нужно и с вами обсудить несколько злободневных вопросов.
========== Часть 22 ==========
Из её глаз, должно быть, потекли слезы, так как зрение совсем размылось. Но кожу лица она практически не ощущала, так что сказать точнее не могла. Руки теперь безвольно свисали вниз, двигаться не хотелось вовсе.
— Мисс Грейнджер, — а голос Кингсли совсем не изменился с тех пор, — вы меня слышите?
Гермиона кивнула, точнее, просто неловко махнула головой, все-таки почувствовав, как тяжелые капли срываются с подбородка. Даже от такого слабого движения где-то в мозгах, казалось, взорвался фейерверк и перед глазами расплылись радужные круги. Она поморщилась и со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы.
— Я помню, — голос звучал изломанно, словно исцарапанная пластинка. Следующие слова дались уже проще, хотя язык все равно заплетался: — Но сейчас мне надо отдохнуть.
— Конечно, не буду вас смущать. Поговорим завтра.
Тень перед ней поднялась с кресла и сменилась на другую. Снейп, очевидно, взял её за челюсть, игнорируя мокрую кожу, и влил зелье в рот. Она не сопротивлялась, но вряд ли облегчила ему задачу, дернувшись и начав кривиться от вкуса. Это было, видимо, то же самое средство, что он давал ей в прошлый раз, когда сам вмешался в её память, но теперь оно было как будто концентрированнее. Или, может, её чувствительность повысилась. Семена клещевины, мята, слизь флоббер-червя… Что-то успокаивающее, обезболивающее и, возможно, даже вводящее в легкую эйфорию. Явно его модификация. Вообще-то в лекарствах она разбиралась неплохо, так что могла сказать точно, что этот рецепт не из классического набора целителя.
— Похоже на мигрень. Или очень жесткое похмелье, — сообщила Гермиона неизвестно зачем максимально мученическим голосом. — Хотя, насколько могу судить, я все ещё в своем уме и теперь уже в полноценной трезвой памяти.
Строчить ответ Снейп, судя по тишине, не стал. Да и зачем? Все равно сейчас она на чтение была не способна.
— Ощущение, что мне сделали трепанацию топором, изъяли мозг, хорошенько его взбили и засунули обратно кое-как, — она все равно продолжила делиться впечатлениями. — А ещё я вспомнила, что была навязчивой. Очень, очень навязчивой.