Когда она поняла, что влюблена в него? До того, как его выписали из больницы, что вряд ли, или после, когда они так много времени проводили вдвоем в пустом доме? Или, может быть тогда, когда ей впервые захотелось прикоснуться к нему просто так, без медицинских причин? Мечты о близости, что она выдумывала в то время, — вот, что приходило к ней во снах, связывая настоящее и потерянное. Правда, в то время её представления о сексе, в отсутствии вменяемого опыта (Рон, будем честны, сам был махровым девственником, чтобы иметь возможность открыть ей какие-то горизонты), были куда невиннее. Так что фантазии зацикливались скорее на личности, чем на физическом влечении — почти все элементы эротики были внесены в сценки уже актуальной Гермионой. В реальности же, кроме её розовых соплей и драматичных хватаний за руки, и вовсе ничего не происходило. Снейп ей ничего не предлагал, не говорил и даже пальцем не трогал.
— Зелье быстро снимет симптомы? — можно, конечно, посидеть и здесь, но мало ли сколько продлится это состояние. — Мне лучше прилечь.
На сей раз профессор честно попытался ей ответить, но она лишь без толку свела брови к переносице, пытаясь составить из расплывающихся букв слова. Эффект, что-то там, зависит… Он вздохнул. Кажется, Гермиона впервые слышала такую его реакцию.
— Ну, знаете, вы вообще активно игнорировали указания врача и сопротивлялись любой помощи, так что я ещё очень удобная немощь. И, по крайней мере, меня не тошнит, — кажется, стало понемногу отпускать.
Драматичная дура! Банально испугалась своих чувств, как сказала бы Джинни. Устраивала скандалы Рону, понимая, что он ни в чем не виноват и что это только её проблемы. Ведь, по сути, она мечтала изменить ему с другим мужчиной. И с кем! Еле нашла в себе силы перестать мотать ему нервы (пусть даже Уизли сам был хорош). Пыталась заглушить эмоции бесконечными делами и обязанностями и топила переживания в учебе, как и всегда. Устроила Снейпу какую-то неадекватную гиперопеку, ничуть не лучше Молли, вместо того чтобы хотя бы попытаться выстроить с ним более близкие отношения. Как глупо. Зато метания в попытках понять причины самой этой одержимости оказались до сих пор актуальными, кто бы мог подумать.
Слезы все ещё катились по щекам, хотя плакать она совершенно не хотела, уж скорее саркастично рассмеяться. Видимо, просто какой-то рефлекс. Она шмыгнула носом и пожалела, что не носила с собой платок. Снейп следил за ней внимательно, наложив диагностирующие чары.
— Черт! — Гермиона попыталась вытереть лицо хотя бы руками, но координация явно была нарушена, поэтому ничего толком у неё не вышло. — Я сдаюсь.
— Боль-но? — видимо, Снейп тоже сдался. Он еле справился с одним словом и закашлялся.
Новый голос ему действительно совершенно не подходил — тихий, невыразительный и гораздо выше прежнего. Неудивительно, что он разочаровался в тренировках.
— Стало чуть легче, — проанализировала она свое состояние, насколько это было возможно. — Но дополнительные эффекты меня не радуют. Все как будто постоянно сжимается и расширяется, но на пульсацию не похоже — нет никакого ритма.
Решить, что Кингсли стер из её памяти не только тот разговор, но и все события, связанные с профессором, было бы очень удобно. У него и мотив имелся прекрасный — избавить Снейпа от лишних личных контактов и снизить вероятность, что она во что-нибудь влезет без его разрешения. Но, если честно, Гермиона затруднялась ответить, что повлияло в тот момент на её согласие на Обливиэйт больше: вся эта неоднозначная политика, которую предлагал министр (конечно же задевающая наивные высокие идеалы гриффиндорской заучки), или чувства, которые она не могла выразить. Ведь в тот день они с Роном как раз расстались, и она осталась ночевать в его, Снейпа, доме — удачный момент для важного разговора. Хорошая причина, чтобы увильнуть.
Мерлин, как же она боялась тогда получить отказ, Джинни была бы в шоке. Да она и сама сейчас в шоке. Вот и весь её знаменитый характер — ещё полшага и готовый контрол-фрик, который просто не может не получить то, что хочет, иначе случится что-то ужасное. Могла ли она сама усугубить воздействие заклинания, чтобы избежать этого? Из памяти исчезло не просто то предложение и даже не все это время, проведенное со Снейпом, ей удалось убежать от всего, что связывало её с профессором напрямую или косвенно. Даже от той же юриспруденции и от личных амбиций в принципе, а ведь они-то как раз вообще были не при чем. Хотя, с другой стороны, если бы она действительно стала со временем правой рукой министра, и он исполнил бы свое обещание держать её в курсе, то это, весьма вероятно, столкнуло бы их с профессором снова. Оказывается, подсознание все глубоко просчитало! Ей удалось снизить шансы на их новую встречу почти до нуля, выбрав вариант «спрятаться за Гарри». Забавно, что Поттер же вернул все на круги своя, пусть и непреднамеренно.
— Черта с два я ещё когда-нибудь сама соглашусь на Обливиэйт. Какие бы там ни были благородные мотивы.
Мозг регенерировал из фарша во что-то более функциональное, но все ещё было довольно некомфортно. Она сморгнула последние слезы, и картинка перед ней стала четче, хотя мельтешение так до конца и не прекратилось. Её речь перестала напоминать пьяное бормотание, внешний вид и показатели, видимо, улучшились, так как Снейп одним четким движением кисти развеял диагностические чары.
— Поможете мне?
Она подала до сих пор неприятно тяжелую и дрожащую руку, уже заранее ожидая, что он возмутится и прикажет посидеть на месте ещё немного. Но профессор неожиданно с готовностью схватил её и потянул на себя. Конечно, равновесие ей удержать не удалось и вместо того, чтобы остановиться на безопасном и неловком рукопожатии, Гермиона шагнула вперед и навалилась на него, прижимаясь к груди. Его это ни капли не смутило. Хотя после взрыва, она ещё и не так к нему липла, так что было неудивительно. Снейп аккуратно придержал её за спину и помог занять более устойчивое положение.
— Эффект от вашего зелья довольно быстрый и сильный, — Гермиона оставила попытки обрести гордую автономию, и схватилась за профессора покрепче. — Почему вы сами его не принимаете?
«Вызывает привыкание». Слава Мерлину, на этот раз ей удалось даже прочитать текст.
— Здорово! Надеюсь, ловить отходняки ещё и от него не придется. Мне и так что-то не очень.
В общем, даже если Кингсли действительно сознательно помог ей забыть Снейпа или просто не смог сохранить беспристрастность (мало ли как он видел их отношения), когда накладывал чары, то она, Гермиона из девяносто восьмого, совершенно не была против этого. Избавилась от стольких проблем одним махом: и от Снейпа, и от своего неадекватного чувства к нему, и от мук выбора, и от ужасно неудобных разговоров и их возможных неприятных последствий. Воистину, человеческие отношения нельзя сводить к голой логике. А уж магию так и подавно. Но, кажется, её личность только что получила утраченную целостность, и сейчас она, Гермиона из две тысячи шестого с обновленной памятью, слегка недоумевала, как же это все так вышло. И каким образом вообще можно было довести ситуацию до такого абсурда. Она ведь попала на секретную службу, потому что не смогла в нужный момент признаться в любви. Повод, конечно, был далеко не один, но если так смотреть по причинно-следственным связям… Кому расскажешь — засмеют.
Глючить почти перестало, но голова словно налилась свинцом, и её так и подмывало куда-нибудь положить. Например, на плечо Снейпа. Что она незамедлительно и сделала, правда, удобной эту позицию назвать было сложно. И вот в чем, собственно, Джинни была не права? Если бы Гермиона меньше старалась засунуть свою многострадальную голову в песок, то все сложилось бы ещё тогда. Может, не в лучшую сторону и далеко не так, как ей мечталось, но точно иначе и, вероятно, без всех этих провалов в памяти. Хотя и в произошедших переменах были свои плюсы.
— Удивительно, как вы быстро, — она фыркнула, — адаптировались к моему присутствию в вашей жизни — уже почти не дергаетесь, когда мы касаемся друг друга. Всего-то семь лет понадобилось.