«Какой глубокий психоанализ, мисс Грейнджер». Снейп так и не сдвинулся с места, буравя её взглядом. А то вино было вкусное!
— О, я опять мисс Грейнджер? А как же Гермиона? Или мы просто сейчас в переходном положении между вашей непонятной вовлеченностью в мою судьбу и выстраиванием профессиональных отношений?
«Что вам непонятно в моей мотивации?» Теперь и он усмехнулся. «Вы прекрасно разбираете действия других людей на причины и следствия».
— И вас не устраивают мои выводы, очевидно. Так давайте определимся со всем вместе.
«Вы наконец поняли, что хотите? Или просто список претензий ко мне вырос на ещё один пункт?»
— Меня подстегнул снятый Обливиэйт, и я провела небольшую рефлексию, — Гермиона выразительно сложила руки на груди и взяла паузу. Спрашивать напрямую все равно было неловко. — И мне важно знать, что вы думаете по этому поводу.
«И?» Он насмешливо приподнял брови. В теории и без него рядом все выглядело как-то проще.
— Пока я не найду свое жилье, мне придется пользоваться вашим камином, полагаю. А это неизбежно приведет к вопросам на новой работе. Уж не считая того, что та же Докси, я подозреваю, более чем в курсе событий, — Гермиона все же начала издалека.
«Это закрытый и засекреченный сектор Отдела тайн». Выдал он с таким лицом, как будто это все объясняло.
— Я вас умоляю. Для человека, фактически умеющего читать мысли, вы как-то слишком оптимистичны на счёт людей и их склонности к сплетням. Я ещё с Гарри всего этого наелась досыта, так что хочу знать точно: мне в ответ на намеки и шуточки недовольно закатывать глаза с фырканьем или поджимать губы и ставить человека на место тем, что он лезет не в свое дело?
«И в чем принципиальная разница?» Снейп откровенно издевался. Она встала, сожалея, что не может просто залезть на кресло, как в детстве, чтобы быть повыше и тоже на него немного подавить.
— Большую часть времени, что я общаюсь с вами, мне хочется вас придушить, причем вручную. Но, конечно же, я сдерживаю свои деструктивные порывы. Не считая того, что взрослого человека вообще довольно сложно задушить без дополнительных средств, да ещё и с физической разницей не в мою пользу, меня так же смущает сама эта моя тяга прикасаться к вам даже в этом плане.
«У вас и раньше наблюдалась такая склонность». Вклинился Снейп, но она продолжила без запинки.
— И если отставить в сторону все тайные планы Кингсли — только не говорите, что их у него нет, перетягивание меня в нужную позицию, вашу роль во всем этом, в общем, не считая политики, я вам интересна? Как женщина.
«Думаю, задушить меня несколько проще, чем среднестатистического человека. Травма негативно сказалась на сосудах — я потеряю сознание быстрее». Она шумно выдохнула, стиснула зубы и потянулась к его воротнику, расстегивая вторую пуговицу. Верхняя и так была свободна. «И, полагаю, если я отвечу положительно, вы ещё и обвините меня в нерасторопности».
— Да, я бы хотела, чтобы вы воспользовались ситуацией. Но все оказалось сильно отягощено моими ментальными сложностями и Обливиэйтом, — третья. — Было бы как-то неправильно начинать отношения с человеком, который не знает половины случившегося, так что вы верно подождали, — четвертая. — Сейчас же можно считать, что, в целом, со всем этим покончено, не так ли? Наши с вами профессиональные и социальные позиции тоже приблизились к некому равновесию, — пятая. — А от мнения министра, думаю, вы зависите не так сильно, чтобы это стало проблемой.
Такое количество пуговиц на одном предмете одежды Гермиона запретила бы на законодательном уровне. Где-то между предоставлением прав домашним эльфам и искоренением дискриминации магглорожденных при приеме на работу в узкие магические профессии.
«Продолжайте». С кривой ухмылкой прокомментировал Снейп, даже не подняв свои руки, чтобы прикоснуться к ней в ответ или помочь. Сволочь. А в её снах он был более смущенным, что-то там про провокации говорил.
— Конечно, меня волнуют всякие высокие материи и чувства, но, думаю, вполне можно начать решать вопросы по мере их обострения. Так что спрошу конкретнее: мне возмущаться или краснеть, когда ваши подчиненные захотят узнать, сплю я с вами или нет?
Гермиона сдернула старомодный шейный платок, роняя его куда-то позади себя, надеясь, что попала на кресло, и её ладони наконец коснулись голой кожи, кадыка, шрама. Не так давно она делала ему массаж и это было практически то же самое, уж не менее интимно точно, но сейчас намерения стали кристально ясными. Ей пришлось сделать полшага к Снейпу, чтобы не тянуть руки и почти с комфортом исследовать его подбородок, и скулы, и виски, отводя волосы в стороны и заправляя их за уши, где они отказывались послушно лежать. Правда, её пальцы дрожали, и нужно было запрокидывать голову, так что о более активном нападении не могло идти и речи — Гермиона банально не дотянулась бы. Но на этом моменте Снейп все же перестал изображать из себя бесчувственного мудака.
Он наклонился к ней аккуратно и как-то сдержано, как будто пытаясь избежать всех неловких ситуации, вроде сталкивания носами, зубами и прочего рассинхрона. Впрочем, учитывая, что у него в доме периодически обитала влюбленная в него и вполне себе согласная на все женщина, в выдержке ему было не отказать. Гермиона уж решила было, что он сторонник порядка и стерильности во всем, и Джинни зря смеялась над предположениями о его холодности в постели, но тут, наконец, в дело вступили его руки. И то, как он вцепился в волосы, путая их, и надавливая на затылок, заставляя её углубить контакт, мало походило на отсутствие либидо. Привкус кофе тоже был, и дыхание перехватило от ассоциаций, от всего того, что так долго манило и распаляло. Целовать его здесь, в этой злосчастной гостиной, у этих дурацких кресел чувствовалось почти кармическим воздаянием.
Хотя нет, этого было совершенно, абсолютно недостаточно! Гермиона опять схватилась за его пуговицы, правда, заниматься подобным теперь было уже не так удобно — и пальцы путались, и концентрация стремительно падала. А ведь под сюртуком наверняка ещё и рубашка. Мерлин, да викторианскую даму раздеть было проще. Чертовы маги и их идиотская мода! Переобуваться на ходу и поминать свое происхождение может и отдавало лицемерием, но ведь на ней то действительно была только блузка (без пуговиц!) и штаны на молнии.
Снейпа эти затруднения не волновали. Он продолжал исследовать её рот и планомерно уничтожал какое-то подобие прически. Ему нравились кудри, очевидно. А ей нравилось, что ему нравится. Мозги опять отказали, но это было даже приятно. Он хорошо целовался. Правда, совсем не так, как она представляла в мечтах, и уж тем более, не как опасалась в своих представлениях о разочаровывающей реальности. Более хаотично, и грубо, и властно, и влажно. А ведь так и не скажешь, что у него есть достаточный навык, с таким-то невыносимым характером. Хотя, пожалуй, как раз вместо споров этим с ним и можно заниматься.
Он все так же не собирался помогать ей с сюртуком, но, наконец, отпустил перепутанные пряди и просто подсунул руки под край кофты, касаясь обнаженных боков и спины своими грубыми ладонями. Гермиона дернулась и ахнула, отпустив очередную пуговицу. Надо было сначала обсудить, насколько далеко они готовы зайти вот прямо сейчас… Ой, да к черту! Сколько можно? Семь лет прошло! И уже год, как они снова начали общаться.
От прикосновений все пылало огнем — и внутри, и снаружи. Наверное, щеки у неё совсем покраснели, а губы припухли. Ей тоже хотелось трогать его обнаженное тело, но он притягивал её ближе, прижимая к себе и не давая возможности продолжить препарирование пуговиц. Так что Гермионе оставалось только хвататься за отвороты, стараясь не потерять остатки разума. И не забывать дышать. Снейп расстегнул бюстгальтер одним легким движением. Она укусила его за губу от неожиданности и отстранилась.
Наверное, можно было бы что-то сказать. Но зачем? Читать его писанину в ответ ей не хотелось уж точно. Поэтому Гермиона просто подала ему наглядный пример: стянула с себя блузку вместе с лифчиком и без сожалений уронила одежду на пол. Судя по тому, как его взгляд застыл на её груди, свои десять очков Гриффиндору она получила. Они, конечно, и до не в города играли, но в этот конкретный момент атмосфера заметно изменилась.