— Ксюх, я тварь… Бездушная тварь, которая не заслуживает прощения… Ho я прошу тебя, мне нужно знать что ты простила… Знаю, невозможно, но прости меня… Я за все получил сполна, мне от силы осталось месяц, максимум три… Скажи что прощаешь?
Чуть ли не задыхаясь он взмолился, своим лбом вдавливаясь в низ моего живота. У меня началась настоящая паника. Я начинала задыхаться от ужаса.
— Антон, встань с колен, я прошу тебя, не нужно.
Цепляюсь ледяными пальцами за его осунувшиеся плечи, нервно сглатываю. Пытаясь помочь ему встать на ноги, но он непреклонен, все так же упорно стоит на коленях. Его дикий кашель не прекращается, понимаю что ему плохо. Но он не прекращает никак свою исповедь.
— Ксюх, каждый гребанный день мне снятся кошмары, сука! Как же мне страшно, я спать не могу… Даже обезболивающие не помогают, живой ходячий труп… Прости… Молю… Умоляю… Прости..
Прикрываю глаза. Обхватываю ладонями лицо и не могу… Не могу вынести это признание. Глаза моментально налились непрошеными слезами с новой силой. Опустив руки, подняла голову к небу… Вот тебе и знаки судьбы… Когда же закончатся эти душераздирающие для меня муки?
— Ну вы только посмотрите на них, какая трогательная сцена.
Слышу знакомый голос который болезненным накатом прошелся по мне. Марк… Стоит напротив, так близко, что я ощущаю аромат его парфюма. Весь в черном и с огромным букетом красных роз в руках. Встречаюсь с холодными глазами, которые сейчас меня погружают под этот же мраморный памятник.
— Ты теперь преследуешь меня? Ты то что здесь делаешь?
— Не нужно мне «тыкать», Ксения Игоревна, как мне показалось, у нас с вами нет настолько близких отношений, поэтому…
Впивается в меня безжалостным взглядом, готов разорвать на месте. Ладонями утерев слёзы, я все же помогла встать на ноги Антону, не обращая внимания на презрительный взгляд Марка в нашу сторону. Понимаю что Антону тяжело стоять. Гребанное сочувствие… Приобняв его за плечи, снова посмотрела на Марка.
— А я как посмотрю, здесь встреча старых друзей… Неужели решил рассказать ему..
На лице проскальзывает наглая усмешка. Опустив глаза в пол, он направился к могиле отца, неотрывно слежу за каждым его шагом. Пройдя через оградку. Он учтиво уложил на мраморную чёрную плиту букет алых роз. Выпрямившись, несколько секунд смотрел на фотографию отца, а потом снова наши глаза встретились.
— Ну так что, передумала? Нужен он тебе все-таки значит?
— Замолчи!
Чеканю резким голосом.
— Ну, почему же вы мне закрываете рот, Ксения Игоревна, раз уж вы были со мной так откровенны, почему бы вам и сейчас не раскрыть все ваши тайны…
— Ты пришел к отцу или со мной отношения выяснять?!
Чувствую как мои пальцы безжалостно впиваются в плечи Антона, который стоит с безжизненным видом и наблюдает за нашей склокой.
— А какие у нас с вами могут быть отношения? Никаких.
Молчание… Гнетущее молчание и битва взглядами.
— Марк… Пос… Лу… Послушай..
Хватаясь за горло, Антон судорожно обратился к Марку, но тот даже не посмотрел в его сторону. Лишь озлобленно выплюнул.
— Не лезь!!
Хищно оскалившись, он сделал один опасный шаг в мою сторону. А я… А я ответила тем же. Выпустив Антона из своих цепких рук, также приблизилась к Марку.
— Где же ваша человечность, Ксения Игоревна, осталось лишь одно притворство, как же ты всё-таки изменилась, не могу смотреть на тебя такую.
— Так не смотри, навестил отца, положил цветы и уходи.
Накинув на свои глаза тёмные очки, я хотела уже поскорее покинуть эту сходку боли и страдания, но не смогла… Резко чувствую болезненный захват Марка на своем локте.
— Я разве разрешал вам уйти?
Одним рывком он снимает с моих глаз эти самые очки и крепко сдавливает в своих руках, да с такой силой, что тонкий пластик просто треснул в его руках.
— Когда со мной разговариваешь, не прячь глаза.
Бросает испорченные очки на землю и приближается ещё ближе. Настоящий зверь сейчас стоит передо мной.
— Я не нуждаюсь в твоем разрешении!
Пока мы безжалостно прожигали друг друга укоризненным взглядом и выясняли отношения, мы совсем не заметили как позади стоящему Антону вдруг стало совсем плохо. Мы лишь стояли и уничтожали друг друга на месте. Словно подпитывались этим состоянием.
— Мне кажется, мы всё решили, поэтому, Марк Юрьевич, всего доброго! Надеюсь, это наша с вами последняя встреча.
— Зря надеешься, мы с тобой ещё не раз пересечёмся.
— Да пошли бы вы, Марк Юрьевич…
Резко осекаюсь. Меня уже передергивает от злости, еле держусь чтобы не вцепится в его горло. Совсем сейчас другой….. Надменный и холодный, не тот Марк который сидел на моей кухне пару дней назад. Его словно подменили.
— К своей невесте, под крылышко.
Ехидно вбросила, дерзко глядя на него.
— Обязательно пойду, Ксения Игоревна даже не сомневайтесь… Хотя, почему к невесте? Правильнее будет сказать. Будущей жене.
Больно… Сейчас эти слова прогремели для меня как гром среди ясного неба… К «Будущей жене» значит… Злость которую я старалась унять в груди, сейчас безудержно вырвалась наружу.
— Какая же ты всё-таки сволочь, Данченко!
Поднимаю руку на уровне его лица и пытаюсь замахнуться, но Марк быстро перехватывает моё запястья, не давая мне возможности нанести удар.
— Вашими молитвами, Ксения Игоревна.
Сжимает нежную кожу до боли, не ослабляя своей хватки. Сейчас, мы будто одни на этом кладбище… Фальшиво улыбается глядя на меня, а мне становится не по себе. Вдруг, за нашими спинами мы слышим глухой удар. Резко отстраняемся друг от друга. Повернувшись в сторону Антона, мы оба оживились.
— Что с ним?
— Серьезно? Что с ним? Прилег отдохнуть человек, не видно?
Незамедлительно подбежав к Антону, я попыталась привести его в чувства, но он был уже без сознания. Не медля проверяю пульс, понимаю что практически его не ощущаю.
— Черт! Только не это!
Начинаю паниковать.
— Ксения Игоревна, засуньте свой сарказм в ваше сладкое мягкое место.
Поднимаю на него глаза.
— Ты нашел просто отличное время поговорить о моем мягком месте, вызывай скорую, срочно!
Буквально сорвавшись на крик, я прошипела глядя на Марка. Все так же не прекращая пытаться приводить в чувства Антона.
— Какая к херам скорая?! Пока они приедут, он тут же и помрёт на этом самом кладбище, беги, выбирай могилу с оградкой.
Произносит с издевкой, но не стоит в стороне, быстро реагирует, падая на колени рядом с нами.
— Пульс есть?
— Слабый.
— Слабенький у тебя любовничек.
Будто не доверяя мне, Марк сам стал измерять пульс Антону, замерев на несколько секунд, он прищурился, бросив взгляд на наручные часы, незамедлительно стал приподнимать парня.
— Какой же ты придурок, Данченко!
— Ты решила дальше выяснять отношения?! Помоги мне!
Я помогла с трудом поднять на ноги Антона и взгромоздить его на плечо Марка, дотащив его до машины, мы незамедлительно отправились в больницу. Добравшись до приемного отделения, Антона сразу же перехватила бригада медиков, его мгновенно привели в чувства, но врачи незамедлительно настаивали на операции. Хотели уже увозить на каталке в операционный блок. Как Антон резко схватил за куртку рядом стоячего Марка.
— Марк… Послушай…. Тогда… Это всё мы… Это… Это все подстава! Понимаешь… Ксюха никогда со мной не спала! Слышишь?!
Антон буквально задыхался уже, но не останавливался. Сильнее впиваясь пальцами в куртку Марка, он приближал его ближе к себе.
— Ты бредишь! Я сам все видел.
Взревел сурово Марк.
— Это все мы! Она не виновата ни в чем… Ксюха меня отшила… У нас ничего никогда не было… Запомни! Никогда!! Это я все! Это она… Она все подстроила…
— Она?
Марк смотрел непонимающе на Антона, а я стояла и судорожно глотала жгучие слёзы.