— Ксюх, я тварь… Бездушная тварь, которая не заслуживает прощения… Ho я прошу тебя, мне нужно знать что ты простила… Знаю, невозможно, но прости меня… Я за все получил сполна, мне от силы осталось месяц, максимум три… Скажи что прощаешь?
Чуть ли не задыхаясь он взмолился, своим лбом вдавливаясь в низ моего живота. У меня началась настоящая паника. Я начинала задыхаться от ужаса.
— Антон, встань с колен, я прошу тебя, не нужно.
Цепляюсь ледяными пальцами за его осунувшиеся плечи, нервно сглатываю. Пытаясь помочь ему встать на ноги, но он непреклонен, все так же упорно стоит на коленях. Его дикий кашель не прекращается, понимаю что ему плохо. Но он не прекращает никак свою исповедь.
— Ксюх, каждый гребанный день мне снятся кошмары, сука! Как же мне страшно, я спать не могу… Даже обезболивающие не помогают, живой ходячий труп… Прости… Молю… Умоляю… Прости..
Прикрываю глаза. Обхватываю ладонями лицо и не могу… Не могу вынести это признание. Глаза моментально налились непрошеными слезами с новой силой. Опустив руки, подняла голову к небу… Вот тебе и знаки судьбы… Когда же закончатся эти душераздирающие для меня муки?
— Ну вы только посмотрите на них, какая трогательная сцена.
Слышу знакомый голос который болезненным накатом прошелся по мне. Марк… Стоит напротив, так близко, что я ощущаю аромат его парфюма. Весь в черном и с огромным букетом красных роз в руках. Встречаюсь с холодными глазами, которые сейчас меня погружают под этот же мраморный памятник.
— Ты теперь преследуешь меня? Ты то что здесь делаешь?
— Не нужно мне «тыкать», Ксения Игоревна, как мне показалось, у нас с вами нет настолько близких отношений, поэтому…
Впивается в меня безжалостным взглядом, готов разорвать на месте. Ладонями утерев слёзы, я все же помогла встать на ноги Антону, не обращая внимания на презрительный взгляд Марка в нашу сторону. Понимаю что Антону тяжело стоять. Гребанное сочувствие… Приобняв его за плечи, снова посмотрела на Марка.
— А я как посмотрю, здесь встреча старых друзей… Неужели решил рассказать ему..
На лице проскальзывает наглая усмешка. Опустив глаза в пол, он направился к могиле отца, неотрывно слежу за каждым его шагом. Пройдя через оградку. Он учтиво уложил на мраморную чёрную плиту букет алых роз. Выпрямившись, несколько секунд смотрел на фотографию отца, а потом снова наши глаза встретились.
— Ну так что, передумала? Нужен он тебе все-таки значит?
— Замолчи!
Чеканю резким голосом.
— Ну, почему же вы мне закрываете рот, Ксения Игоревна, раз уж вы были со мной так откровенны, почему бы вам и сейчас не раскрыть все ваши тайны…
— Ты пришел к отцу или со мной отношения выяснять?!
Чувствую как мои пальцы безжалостно впиваются в плечи Антона, который стоит с безжизненным видом и наблюдает за нашей склокой.
— А какие у нас с вами могут быть отношения? Никаких.
Молчание… Гнетущее молчание и битва взглядами.
— Марк… Пос… Лу… Послушай..
Хватаясь за горло, Антон судорожно обратился к Марку, но тот даже не посмотрел в его сторону. Лишь озлобленно выплюнул.
— Не лезь!!
Хищно оскалившись, он сделал один опасный шаг в мою сторону. А я… А я ответила тем же. Выпустив Антона из своих цепких рук, также приблизилась к Марку.
— Где же ваша человечность, Ксения Игоревна, осталось лишь одно притворство, как же ты всё-таки изменилась, не могу смотреть на тебя такую.
— Так не смотри, навестил отца, положил цветы и уходи.
Накинув на свои глаза тёмные очки, я хотела уже поскорее покинуть эту сходку боли и страдания, но не смогла… Резко чувствую болезненный захват Марка на своем локте.
— Я разве разрешал вам уйти?
Одним рывком он снимает с моих глаз эти самые очки и крепко сдавливает в своих руках, да с такой силой, что тонкий пластик просто треснул в его руках.
— Когда со мной разговариваешь, не прячь глаза.
Бросает испорченные очки на землю и приближается ещё ближе. Настоящий зверь сейчас стоит передо мной.
— Я не нуждаюсь в твоем разрешении!
Пока мы безжалостно прожигали друг друга укоризненным взглядом и выясняли отношения, мы совсем не заметили как позади стоящему Антону вдруг стало совсем плохо. Мы лишь стояли и уничтожали друг друга на месте. Словно подпитывались этим состоянием.
— Мне кажется, мы всё решили, поэтому, Марк Юрьевич, всего доброго! Надеюсь, это наша с вами последняя встреча.
— Зря надеешься, мы с тобой ещё не раз пересечёмся.
— Да пошли бы вы, Марк Юрьевич…
Резко осекаюсь. Меня уже передергивает от злости, еле держусь чтобы не вцепится в его горло. Совсем сейчас другой….. Надменный и холодный, не тот Марк который сидел на моей кухне пару дней назад. Его словно подменили.