— Для меня все ясно, и вы напрасно говорите мне о вашем праве…
— Ну хорошо… Но скажите наконец, почему ко мне — я ведь так доброжелательно отношусь к вам — вы не хотите или не можете проявить никакого внимания, хотя бы капельку благосклонности?
— Еще раз прошу, господин комендант, не задавайте таких вопросов. Очень прошу.
— Но почему, не понимаю? — Он приподнялся, чтоб подойти к ней.
— Почему? Ну… просто так…— неопределенно ответила она, долго глядя на него тяжелым, немигающим взглядом. Вся ее хрупкая, тонкая фигура полна была такого напряжения, такой готовности вступить в неравную борьбу, что он не выдержал ее взгляда. Сел и, недовольно пробормотав что-то себе под нос, озабоченно забарабанил по столу длинными выхоленными пальцами.
— Как бумаги?
— Все готовы, господин комендант!
— Господин, господин… Хотя бы здесь обошлось без этой официальщины. Вы же не ефрейтор и не фельдфебель. Можете говорить просто: господин Вейс…
— Дела все готовы, господин Вейс! — Она аккуратно сложила заполненные бланки предварительных допросов, заявки на пропуска, письма, ходатайства.
— Должен признаться, я доволен, и даже очень, вашей работой. Чу-у-десная работа! Скажу вам, что эти ваши… гм… соотечественники работают, можно сказать, плохо, отвратительно работают. Распущенный народ. Но они будут работать!
— Конечно, будут…;
Все видели, что грозный комендант любит задерживаться в комнатке переводчицы. Он порой сам, минуя курьера, приносит ей бумаги, собственной персоной заходит к ней за разными справками по тому или иному делу. И все старались оказывать ей различные знаки внимания. Рыжий ефрейтор, ведавший пропусками, бросался со всех ног, чтобы помочь ей надеть старенькое пальто, найти возле вешалки галоши. Лихо козыряли бравые лейтенанты. Унылый часовой у двери комендатуры, заметив ее, расцветал многозначительной и глуповатой улыбкой. Розовощекий Кох, который дал себе суровый зарок не заглядываться до поры до времени на девчат, и тот посматривал с восхищением на эту девушку.
— Да-а… господин комендант подбирает переводчиц со вкусом.
И вздыхал, тоскуя о блестящей карьере и о красивых женщинах. Но тоска о карьере брала верх.
— Сначала она, только она. Потом все будет, все приложится. Будет за все награда.
И, стиснув зубы, избегая легких утех, до которых так охочи были его солдаты, он с железным упорством делал свое дело: ловил, допрашивал, бил, расстреливал, вешал… Он был фанатичен и безжалостен. Вейс тоже фанатик: он готов часами говорить о великой миссии Германии, о высшем разуме, нашедшем свое воплощение в мудром и прозорливом фюрере. Но Вейсу хорошо говорить о великой миссии, имея на родине богатое поместье, солидный вклад в банке, влиятельную семью. У Коха всего-навсего две комнаты в квартире, полученной сравнительно недавно. А до того была просто конура, сырая, холодная, в которой вечно мерзла его немолодая и немного косоглазая жена Эльза с двумя маленькими наследниками. Один из них к тому же не имел никакого отношения к его особе. Когда Кох женился на Эльзе, у нее уже был ребенок. Жениха прельщали деньги, на которые намекал отец Эльзы, хозяин небольшой лавки. Эти деньги помогли бы Коху стать на ноги, обзавестись собственной парикмахерской. На деле никаких денег не оказалось, и сама лавка тестя была продана с аукциона. Правда, он все же выбился из этой серенькой и неинтересной жизни. Ловкие товарищи вовремя надоумили его пойти в эсэсовскую полицейскую школу. Он имел право на это, он уже тогда был в молодежной гитлеровской организации.
С той поры переменилась его жизнь. И в лагерях, в которых он проходил свою практику, появились первые заработки, правда незначительные еще и часто случайные. Когда же началась война с Польшей, перед Кохом открылась широкая дверь в мир. Ах, какие подарки посылал он на родину Эльзе! Им, эсэсовцам, говорили: вам позволено все. Только не жалейте их, не жалейте тех, кто косо смотрит на вас. Потом они были в Бельгии, во Франции. Сколько воспоминаний останется на всю жизнь! И вот наконец направили сюда. Их предупредили:
— Бдительность, всегда бдительность! Тут вам не Европа.
Им говорили о высоких обязанностях, напоминали:
— Россия — страна безграничных возможностей, неисчислимых богатств. Помните: в ваших руках не только судьба великой Германии, но и ваша собственная судьба, судьба ваших детей и внуков. Каждый достойный офицер Германии может рассчитывать…— так и сказали,— на хорошее поместье в конце войны… Главное — усердие. И меньше думать. Ваше дело — выполнять приказы. За всех вас думает фюрер, вы руки, вы меч его. И никакой жалости к врагам!