Мак знал этих людей с тех давних пор, когда в Харроу они поссорились и подрались, создав иерархию, которая потом сохранилась и во взрослой жизни. Мак являлся лидером компании, которая бесстрашно издевалась над старшими учениками и преподавателями, тайком исчезала из школы, чтобы выпить, покурить, расстаться с невинностью, и училась кое-как. И хотя теперь многие из этих людей стали или станут знатными пэрами Англии, а Мак был третьим сыном в семье, они по-прежнему признавали его своим старшим.
Мак закончил сбор пожертвований, умышленно не заметив в толпе людей с меньшим достатком, и передал шляпу женщине-сержанту. Когда та увидела, сколько в шляпе денег, у нее округлились глаза.
— Милорд… Спасибо… И вашим друзьям спасибо. Они такие великодушные.
— Они просто счастливы дать денег на благое дело. — Мак снова взял свои тарелки. — Вообще-то я надеюсь, они будут регулярно поддерживать вас.
— Вы слишком добры к нам, милорд.
— Может, еще сыграем, сержант? — спросил ее Мак.
Женщина обрадовалась и восторженным голосом запела любимую песню толпы:
Агнец нас привел в вышний Иерусалим (Бум!)
И Своей кровью омыл, омыл (Бум! Бум! Бум!).
Мак вернулся в Мейфэр в своем экипаже вместе с Изабеллой и Эйми, которая сидела у него на коленях. У него болели руки от игры на тарелках, но он чувствовал себя спокойным и умиротворенным.
И немного самодовольным. У Рэндольфа Мэннинга, когда Мак заставил его расстаться с тридцатью гинеями, было очень забавное выражение лица. Рэндольф слыл известным скрягой, постоянно заставлял друзей раскошеливаться, хотя у самого в банке лежали припрятанными крупные суммы.
— Что смешного? — спросила Изабелла.
Услышав ее вопрос, Мак понял, что рассмеялся вслух.
— Думаю о том, что моим друзьям следовало быть умнее и не заключать со мной пари.
— Иначе говоря, — улыбнулась Изабелла, свет лампы смягчил черты ее лица, — они решили, что ты проиграл, а на самом деле ты выиграл?
— Ну, что-то в этом роде.
Мак не стал объяснять, что пари позволило ему выиграть все, что он хотел. Игра в ухаживание дала ему толчок начать все сначала с Изабеллой, но если бы не это глупое пари, ему было бы еще очень далеко до улыбки, которую она подарила ему сейчас. Пари дало ему не только возможность прикасаться к ней и любить ее, но и опять обрести умение писать картины.
— Ты жулик.
Изабелла положила голову Маку на плечо. Край ее шляпы царапал ему подбородок, но он не обращал на это внимания. На коленях у него был теплый спящий ребенок, рядом — его жена. Что может быть лучше?
Ответ на этот вопрос он узнал позже, когда, возвращаясь из детской, куда он отнес спящую Эйми, увидел, что у дверей своей спальни его ждет Изабелла. Она взяла его за руку и повела к себе, и Мак решил, что ему наплевать на то, как у него болят руки.
На следующий день после яркого дебюта Мака с Армией спасения Изабелла с удивлением увидела, как из остановившегося у дверей ее дома экипажа вышла Эйнсли Дуглас, приехавшая навестить подругу.
Изабелла пригласила ее в дом и попросила Мортона приготовить чай. У Эйнсли были новости, и Изабелле было что рассказать, но ни одна из них не произнесла ни слова, пока Мортон не поставил поднос с чаем и трехъярусную вазу с печеньем. При обычных обстоятельствах Изабелле нравилась чайная церемония, спокойный ритуал, во время которого даже у застенчивого человека находились слова и движения, которыми можно заполнить неловкое молчание. Однако в данный момент ей хотелось, чтобы вся подготовка к чаепитию закончилась как можно скорее.
Эйнсли поставила свою чашку сразу, как только Мортон вышел и прикрыл за собой двери.
— Изабелла, мне так жаль, — с мрачным лицом наклонилась она к подруге. — Я приехала, чтобы предупредить тебя раньше, чем ты прочтешь это в газетах.
— Предупредить меня о чем? — У Изабеллы дрогнула чашка в руке, и чай пролился на платье. — Что-то случилось с Луизой?
Она подумала о Пейне и похолодела.
— Нет-нет, с ней все в порядке. — Эйнсли взяла чашку из онемевших пальцев подруги и поставила ее на стол. — Речь не о Луизе. Не совсем о ней.
— Но тогда что же? — Изабелла уже читала утреннюю «Пэлл-Мэлл газетт», где были новости о скачках, и не увидела там ничего такого, что могло бы расстроить ее лично. — Ты заставляешь меня нервничать.
— Мой старший брат Патрик, ну, ты знаешь, он занимает какой-то там пост в деловых кругах Сити и знает все, что там происходит, и обычно знает об этом раньше, чем все остальные. — Эйнсли взяла Изабеллу за руки, в ее серых глазах мелькнула тревога. — Он прослышал об этом сегодня утром и, зная, что мы с тобой подруги, посоветовал мне подготовить тебя.