Глава 3. Кто я?
Я успеваю отсидеть все ноги, а спина так просто отваливается, когда поиски наконец заканчиваются, и сапоги глухо топочут по прелой листве мимо моего убежища.
Подождав еще немного для страховки, выползаю из норы и я. На мое счастье, ее хозяин за все это время так и не объявился.
Отряхиваю комочки земли, веточки, выбираю из коротких вьющихся волос жучков, червячков, после чего решаю, что не мешало бы мне помыться. Иначе, распугаю любого, кто окажется на моем пути.
Осматриваюсь — никого нет — значит, преждевременная смерть от созерцания моего непрезентабельного вида никому не грозит, и шагаю дальше.
В каком направлении?
Разве это имеет значение, если мне все равно все здесь незнакомо?
Ощущение пристального взгляда преследует, но сколько я ни осматриваюсь, никого не вижу. Даже вверх смотрю — над головой только покачиваются высокие верхушки деревьев.
Ни-ко-го. Только один лес и моя паранойя.
А, нет! Не паранойя.
Отчетливо слышу приближающийся перестук копыт. Опять преследователи? Да что же им надо? Что за Мэйлин так настойчиво ищут?
В этот раз прятаться негде. Никто не заботливо не подготовил удобную норку, а древолаз из меня тот еще, поэтому я бегу.
Бегу не чуя под собой ног с самой большой скоростью, на которую способно мое-не мое уставшее и измученное тело.
Бегу, оглядываюсь. По моим расчетам погоня должна бы уже появиться, но ее нет.
Странно. Очень странно.
Быть может, здесь как в той сказке с белым кроликом — надо бежать изо всех сил, чтобы остаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать в два раза быстрее?
Поскольку я смотрю больше назад, чем вперед, то не замечаю, как выскакиваю на развилку и оказываюсь в окружении всадников.
Оп-па! Попалась, как кур в ощип. Щас останутся от тебя, Мариночка, рожки, да ножки, — мысленно ругаю себя
— И что это у нас здесь за чудо такое?
Один из затянутых в кожу всадников настороженно осматривает меня с высоты гарцующей лошади и словно невзначай оттесняет от другого всадника. Очень приметного всадника. В отличие от остальных, на рукавах его куртки блестят заостренные металлические клепки, а вместо бархатного берета с длинным роскошным пером, как у остальных, его голову украшает отороченная темным мехом плотная кожаная шапочка, не позволяющая ветру трепать длинные кудри.
Странный мир: девушки носят короткую стрижку, а мужчины — длинные локоны. Удивительно, что не женских платьях выехали на прогулку.
Глава 4. Допрос
— Смотри-ка, смазливый! — рассматривая меня, подъезжает еще один. — Только грязный очень. Интересно, куда это в таком виде?
— В бордель столичный! — гогочет первый, а блестящий клепками недовольно морщится. Ну, хоть один нормальный... надеюсь. — Или... — он прищуривается и подозрительно осматривает меня.
Чего это?
Я вся подбираюсь. Этим бандитам точно не стоит знать, что я девушка. Если уж в виде парня наталкиваю их на такие мысли, то что они вытворят, узнав мой настоящий пол?
Пожалуй, я не хочу этого знать.
— Ты что здесь делаешь? Как сюда попал? Откуда? Куда направляешься? — первый всадник засыпает меня кучей вопросов.
Не слишком ли их много для одинокой потерянной девушки?
— Отвечай, деревенщина, когда тебя спрашивают, — второй натягивает поводья, отчего лошадь нервничает, фыркает, мотает головой и переступает с ноги на ногу, опасно приближаясь ко мне копытами. — Или, таким как ты, хорошие манеры не по карману? Не видишь разве, что перед тобой!.. — начинает он и замолкает, стоит солнечным лучам скользнуть по клепкам на поднятой руке.
— Оставь его, Скам, — равнодушно роняет обладатель клепок, но тот, кого назвали Скамом, выполняет просьбу точно приказ — рот захлопывается с такой быстротой, что клацают зубы — а сам он вытягивается в струнку, да и остальные мгновенно теряют запал смеяться надо мной. — Наверняка, сбежал из родительского дома, чтобы попытать счастья во дворце.