Мы остановились у двухэтажного дома, окруженного высоким забором. Андрей нажал на звонок и спустя несколько секунд дверь автоматически открылась. Мужчина прошел вперед, я засеменила следом, осматриваясь по сторонам.
К дому был пристроен гараж. Я не сразу увидела выездные ворота, потому что они сливались с цветом забора.
Не удивлюсь, если они тоже автоматические.
На крыльце нас ждал хозяин. Мужчина средних лет, едва заметная седина в темных волосах. Его лицо показалось мне знакомым. Хотя, возможно, это из-за «чеховской» бородки.
- Ты знаешь, я не люблю неожиданные визиты, - произнес он.
- Ой, Палыч, не бурчи, - ответил антиквар. – Ты же знаешь, я не прихожу без крайней необходимости.
- Но обычно ты не приходишь с кем-то, - Палыч кинул на меня мимолетный взгляд.
- Я заплачу за двоих, - мгновенно отреагировал Андрей.
Мужчина в дверях на короткое время задумался, а потом кивнул и зашел в дом. Я почувствовала себя навязавшейся гостьей.
Внутри все было именно так, как мне представлялось. Небольшая парадная, за ней просторная гостиная с камином, через которую можно пройти в столовую. Но на этом сходство с моими фантазиями заканчивалось. За лестницей на второй этаж оказалось две двери. Одна вела в гараж, а вторая открывала спуск вниз. Туда мы и направились.
Спокойно, я нужна ему живой. Ведь во мне дар. Ага… А что будет, когда его извлекут? Вряд ли моя жизнь останется такой же бесценной? Но я ведь почувствую, если что-то пойдет не так. Правда?
Андрей как будто прочитал мои мысли.
- Все будет хорошо, - тихо произнес он. – Доверься мне.
Я натянуто улыбнулась. Еще недавно мы друг друга терпеть не могли, а сейчас он просит о доверии. С другой стороны, я же пришла сюда с ним. Наверно, это уже что-то значило.
Когда включился свет, моему взору предстала огромнейшая лаборатория. Всевозможные банки, склянки, приборы, книги, коробочки, железяки. Сразу захотелось все потрогать.
- Даже не думай, - сказал хозяин, когда я протянула руку к одному из фолиантов.
Пришлось отойти в сторону, понурив голову.
Андрей достал из своей сумки шкатулку и поставил ее на стол. Глаза Палыча расширились от удивления.
- Это то, о чем я подумал? – спросил он. – Неужели она существует? Как ты ее нашел? Сколько народу тебе пришлось убить, чтобы получить ее?
- Он пошутил, - поспешил успокоить меня антиквар.
- Что ты хочешь сделать с артефактом? – глаза хозяина загорелись неподдельным интересом.
- Попробую вернуть его на место, - ответил Андрей.
- То есть? Его там нет? Тогда где… - мужчина осекся и посмотрел на меня. – Ты?! Что ж, теперь многое становится понятным.
- Не усложняй, Палыч. Лучше помоги.
Мужчины засуетились по комнате, доставая и громоздя на столе одним им известные необходимости. Я попыталась помочь, но тут же была грубо отодвинута в сторону. Обиженная на весь свет, уселась на стул в углу и стала сверлить мужчин взглядом. Лицо Палыча по прежнему казалось мне знакомым. Где мы могли пересечься? Я перебирала в памяти возможные места встреч. Пришла к выводу, что кроме антиквара, общих знакомых у нас не имелось.
- Катя, - окликнул меня Андрей, - подойди.
Час «икс» настал. Сердце ускорило ритм, ноги одеревенели. Я не знала, моя это реакция или сущности, которая заподозрила неладное.
Хозяин вложил мне в руку плоский овальный камень. По гладкой поверхности, словно волны, переливались иссиня-фиолетовые полосы.
- Это чароит, - произнес антиквар. – Он защитит твой организм от возможных разрушений. Сущность не захочет добровольно выходить.
- И почему нужно сообщать все в последний момент? – обозлилась я.
Ответом меня не удостоили.
Палыч поставил шкатулку в центр какой-то тряпочки, вдоль и поперек изрисованной разнообразными символами. Меня посадили на стул и пристегнули ремнями.
- Это для безопасности, - ответил Андрей на мой возмущенный вопль. - Главное, не вырони камень.
Мужчины встали рядом. Хозяин положил перед собой книжку и начал читать. Я пыталась разобрать его бормотания, пока не поняла, что он говорит не по-русски. Антиквар следил за каждым моим движением. Какое-то время ничего не происходило, а потом одновременно меня пронзила адская боль и парализовало. Внутренности словно выжигало огнем, но я не могла ни пошевелиться, ни издать хоть ползвука. Лицо будто накачали ботоксом, даже нахмуриться не получалось.