Я просыпаюсь от легкого прикосновения его пальцев к моей щеке. Хватаюсь за теплую руку и, не отпуская ее, переворачиваюсь на спину. Открываю глаза. Лицо Пита всего в паре сантиметров от моего.
- Доброе утро! – я улыбаюсь.
- Сейчас уже день, - шепчет Пит, слегка сжимая мою ладонь.
Похоже, мой организм решил взять свое. Да и зашторенные окна создают обманчивое ощущение, будто сейчас темное время суток.
Пит встает с постели, подходит к окну и немного отодвигает штору. В комнату проникает одинокий луч солнца.
- Почему ты не разбудил меня раньше?
- Тебе нужен был отдых.
Я сажусь в постели и, прихватив за края, натягиваю одеяло повыше.
- Что вчера случилось с Джоанной?
- Это последствия, - Пит прикрывает глаза и потирает веки кончиками пальцев.
- Того, что с ней делали в Капитолии? - шепотом спрашиваю я.
- Мы находились в соседних камерах, - Пит присаживается на край постели, глядя в сторону окна. – Такова была задумка. Это как с сойками-говорунами, только все по-настоящему. Она хорошо знает мои крики, а я ее.
Я вздрагиваю. Перед глазами, словно призраки, возникают страшные образы. Зажмуриваю глаза и слегка трясу головой, словно так я смогу их прогнать.
Я замечаю, что Пит напряжен. Его пальцы сжимают край одеяла. Машинально протягиваю к нему руку и касаюсь его плеча. Слабая дрожь в теле Пита дает понять - он снова оказался в своих кошмарах.
- Джоанну пытали водой и током, - тихо произносит он. - Обливали или кунали полностью, а затем пускали разряд. Не слишком сильный, чтобы убить, но и не слабый.
Он глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться.
- И теперь она боится воды? – спрашиваю я.
- Боится, - кивает Пит. – Она говорила, что может перебороть себя, чтобы пойти в душ. Но вчерашний дождь застал ее врасплох. Джоанна испугалась, потому что не может это контролировать. И гроза… Вероятно, ей вспомнился кровавый дождь.
Пит замолкает, и тишина неприятным звоном касается ушей.
- Как думаешь, это навсегда останется с нами? – я слегка сжимаю пальцами его плечо.
Пит поворачивается ко мне и внимательно смотрит в глаза.
- Что останется? – тихо спрашивает он.
- Страх. Это ощущение, словно мы до сих пор на арене.
Теплая ладонь накрывает мою руку.
- Я не знаю, - Пит качает головой. – Не знаю.
Я опускаю голову. Перед глазами начинает все расплываться. Я делаю глубокий вздох. Не хочу сейчас плакать.
Придвигаюсь ближе к Питу и крепко прижимаюсь к его спине, уткнувшись носом в основание шеи.
Кажется, что мир скоро рухнет. С каждым днем лабиринты жизни становятся более коварными, и найти выход все сложнее. Страх и отчаяние пытаются надежно поселиться в нас. И лишь Пит может выдернуть меня из этой темной пучины. И я верю, что вместе мы сможем со всем справиться. Мы спасем друг друга.
- А вот и наше солнышко! – весело усмехается Хеймитч, когда я захожу на кухню. – Хорошо выспалась после тюремной койки?
Ментор сидит за столом. Перед ним стоит уже полупустая бутылка с коричневой жидкостью, а в воздухе витает неприятный запах алкоголя.
- А ты, я смотрю, уже нашел местные винные погреба? – язвлю в ответ.
- Поменьше яда, солнышко, - ментор приподнимает руку. – По правде говоря, я рад смене обстановки. Этот сухой закон меня просто доконал.
Я бросаю на него гневный взгляд.
- То есть, больше тебя ничего не волнует?
- Ну не то, чтобы… - Хеймитч откидывается на спинку стула. – Но раз уж ты заварила эту кашу, то расхлебывать ее тебе.
Я отворачиваюсь от него и подхожу к холодильнику. Открыв дверцу, я издаю разочарованный стон. Хеймитч позаботился о себе, набив спиртным половину холодильника. Еды здесь нет и в помине.
- Так каков твой план? – спрашивает ментор.
Я молчу.
- Плана нет, - он усмехается. – Чего и следовало ожидать.
- А ты хотел, чтобы я сгнила в этой камере? – я начинаю повышать голос. - В ожидании результатов от бесполезных попыток доказать мою невиновность?
- У Бити получилось бы, - пожимает плечами Хеймитч. – Но ты сбежала. Это может добавить вескости обвинению. А видео потом никому не понадобится.
От досады я пинаю ножку стола, отчего он накреняется, и бутылка с коричневым пойлом летит на пол. Мелкие осколки и брызги попадают на мою обувь. Я морщу нос. Запах алкоголя становится более насыщенным и заполняет всю кухню.
- Как ты можешь пить эту дрянь, - ворчу я.
Хеймитч переводит взгляд с темной лужи, растекающейся по полу, на меня. Он зол. Как же, я покусилась на его алкоголь.
- Что у вас тут происходит? – на пороге кухни появляется Пит.
За ним заходит Гейл. Он врезается Питу в спину, когда тот резко останавливается.
- Я еле достал этот чертов виски, - Хеймитч вскакивает со стула и, подойдя к холодильнику, достает оттуда еще одну бутылку.
- Хватит пить! – я пытаюсь выхватить бутылку из его рук.
- А что тут еще делать, солнышко? – смеется Хеймитч, проворно уворачиваясь от меня. Он откупоривает бутылку и делает несколько глотков. – А вам двоим сходить бы на охоту, - он тычет пальцем в нас с Гейлом. – Забор в этой деревне стерегут повстанцы. Вечером Боггс выведет вас в лес.
Мы с Гейлом переглядываемся. Давно мы не охотились вместе.
- Идите отсюда, - махает рукой Хеймитч, почти с нежностью глядя на бутылку в своих руках. – Не мешайте мне наслаждаться.
Я сижу на диване в гостиной, не сводя взгляда с длинных ящиков, наставленных друг на друга в углу.
- Там оружие, - Финник садится рядом со мной. – Боггс с утра заставил перетащить их из планолета.
- А где он сам? – спрашиваю я.
- Не знаю, - Одэйр пожимает плечами. – Обещал вернуться днем.
Желудок начинает недовольно бурчать, требуя еды, когда с кухни начинает доноситься дивный запах свежего хлеба. Пит нашел кладовку в подполе. Он выставил весьма недовольного Хеймитча из кухни и принялся за выпечку. Ментор проворчал в ответ что-то нецензурное и удалился с бутылкой в одну из комнат.
Я прикрываю глаза и откидываюсь на спинку дивана. Сейчас я нахожусь в странном состоянии. Я должна нервничать, размышлять о том, что делать дальше. Но внутри расползается странная пустота. Нет никаких мыслей, будто их разом стерли из моей головы. Я дезориентирована. Все вокруг, словно в тумане. Во мне растет безразличие. Временное ощущение безопасности усыпляет бдительность, расслабляет.
Я уже начинаю дремать, когда входная дверь резко распахивается, с грохотом ударяясь о стену. Мы с Финником быстро вскакиваем на ноги.
- О Китнисс, дорогая! – ко мне со всех ног, раскрывая руки, бежит Крессида.
Я не успеваю среагировать, и женщина заключает меня в объятия. Из-за ее плеча вижу, как в дом заходят Поллукс и Мессала с камерами в руках.
- Вы здесь какими судьбами? – прищуриваясь, спрашиваю я, выбираясь из объятий Крессиды.
Из кухни выходит Пит. Его руки испачканы в муке. Он быстро вытирает их о полотенце и, бросив его на диван, подходит ко мне.
- Нас отправил Плутарх! – оглядываясь по сторонам, отвечает она. – Нужно снять ролик о Втором, и об уничтожении Ореха. Плутарху пришлось…
- Ну нет, какого черта вы тут делаете?! – с лестницы раздается разъяренный голос Джоанны.
Она выглядит сонной. На ее щеке виден след от подушки.
Крессида слегка морщится, когда видит девушку. Вероятно, их антипатия взаимна.
- Мы тут ненадолго, - продолжает женщина. – Скоро с убийством все прояснится, и мы сможем вернуться в Тринадцатый.
- Прояснится? – переспрашивает Пит, беря меня за руку.
- Не обнадеживай их заранее, Крессида, - в дом заходит Боггс и закрывает за собой дверь.
- Не обнадеживать? Вы о чем? И где сам Плутарх? – я начинаю повышать голос.
- Китнисс, о чем ты думала? – Боггс упирает руки в бока. – И тебе ли сейчас задавать вопросы?
Я молчу. С одной стороны, мне стыдно. Но это не мешает мне разозлиться. Наручники были на моих руках, не на его.