Ощущаю приятное покалывание, когда я провожу подушечками пальцев по щеке Пита. Он чувствует мое прикосновение. Его ресницы слегка подрагивают, и он открывает глаза.
- Привет, - шепчу я, улыбаясь.
Пит тянется к моим губам, и в следующее мгновение я уже тону в нежном поцелуе. Его рука плавно скользит по моей обнаженной спине, и тело заходится сладкой дрожью.
- Ты в порядке? – тихо спрашивает Пит, отрываясь от моих губ.
- Да, - киваю я. – Почему ты спрашиваешь?
Он смущенно опускает глаза:
– Ничего не болит?
Я отрицательно качаю головой, несмотря на слегка болезненное, тянущее ощущение внизу живота. Но это, скорее всего, нормальное явление, поэтому я ничего не скажу ему.
- А у тебя? – я стыдливо прячу лицо в подушке.
Пит смеется. Мягко схватив за запястья, он притягивает меня ближе к себе и переворачивается на спину. Я опираюсь локтями на его живот, путешествую ладонями по нежной коже груди. Мы не отрываясь, смотрим друг другу в глаза. Пит пальцами перебирает прядки моих спутанных волос.
В этот момент с первого этажа доносится грохот. Я мгновенно соскальзываю с Пита и прикрываюсь одеялом.
- Подъем, детки! – раздается голос Хеймитча. – Сегодня у нас важный-преважный день!
Мы переглядываемся, не сдерживая нервные смешки. Пит сжимает мою руку и, поднеся ее к лицу, целует ладонь. Это, словно своеобразная молчаливая поддержка - мы оба переживаем за судьбу Эффи, она дорога нам.
Пит слезает с постели и начинает подбирать с пола нашу одежду. Я стыдливо отворачиваюсь. Хоть мы и стерли все границы между нами этой ночью, мне все еще трудно без смущения смотреть на его обнаженное тело.
Одевшись, Пит открывает один из ящиков комода и достает оттуда иголку. Взяв с тумбочки блокнот, он аккуратно вырывает листок с нашими клятвами и залезает на постель, чтобы прикрепить его к стене над изголовьем.
Я с улыбкой внимательно наблюдаю за его действиями.
- Мы принесли друг другу клятвы, - улыбается Пит. – Мы почти женаты.
- Для меня это важнее обычаев, - тихо отвечаю я.
Пит присаживается на колени рядом со мной, внимательно всматриваясь в мое лицо.
- Хоть я не против надеть платье Цинны, если мы сможем победить, - слегка запинаюсь. – Я принесла тебе клятву. Ты мой муж.
Пит придвигается ближе и целует меня.
- Я люблю тебя, Китнисс Мелларк, - с улыбкой шепчет он мне в губы.
- Ну уж нет, - смеюсь я. – Смена фамилии только после официальной церемонии.
- Согласен, - кивает он и снова целует.
Я запускаю руку в его белокурые волосы. Кислород покидает легкие. Сжимаю пальцами ткань его футболки.
- Я сам вас сейчас из постели вытащу! – угрожающий голос Хеймитча звучит в опасной близости от двери в спальню. С лестницы слышатся глухие шаги.
Пит резко отстраняется от меня и соскакивает с кровати.
- Я задержу его, - он приглаживает растрепавшиеся волосы. – Жду тебя внизу.
С этими словами он выходит из комнаты.
Я откидываюсь на подушки и делаю несколько глубоких вздохов. Очарование этого утра начинает медленно растворяться в пучине нашего общего мрака. Снова приходит беспокойство, нервозность… Мы не сможем отсиживаться в этих домах вечно. Каким должен быть наш следующий шаг?
Теплые струи воды напоминают руки Пита, нежно ласкающие мое тело. Я стараюсь задвинуть мысли о нашей ночи в дальний угол своего подсознания, но все же невольно дотрагиваюсь до тех участков кожи, которых касались его нежные пальцы.
Смотрю на свое отражение в зеркале: щеки трогает легкий румянец, глаза поблескивают. Сейчас я кажусь себе невероятно красивой. Неужели именно любовь делает девушку настолько прекрасной?
Медленно расчесываю волосы. Не хочу плести косу, оставлю распущенными.
Мне приходится надеть вчерашнюю одежду - я так и не заходила в свой дом, чтобы взять какие-нибудь вещи. Только свой свитер я меняю на футболку Пита.
По дому уже распространился волшебный запах блинчиков и горячего шоколада, когда я спускаюсь вниз. Все уже собрались на кухне. Энни разливает густую коричневую жидкость по чашкам. Остальные сидят за столом.
- И что же за важный-преважный день сегодня? – я с шумом отодвигаю стул и сажусь за стол рядом с Питом.
- И тебе доброе утро, солнышко! Отлично выглядишь, кстати! – Хеймитч с усмешкой кивает на мою футболку.
Я пропускаю слова ментора мимо ушей, продолжая выжидающе смотреть на него.
Энни ставит передо мной чашку и тарелку с блинчиками. Я отпиваю немного шоколада, обжигая язык.
- Я связался со своими людьми в Тринадцатом, - начинает Боггс, отодвигая пустую тарелку в сторону. – Плутарх послал ищеек по всей стране, чтобы найти нас.
- Ты связался с Тринадцатым? – я со злостью хватаю вилку и сжимаю ее в кулаке, борясь с желанием вскочить на ноги и врезать Боггсу как следует. – Нас сдадут!
- Эти люди – никогда, - спокойно отвечает Боггс. – Они не жалуют Плутарха и подчиняются только мне.
Пит кладет ладонь на мой сжатый кулак, и я невольно расслабляю руку.
- Вчера у меня появилась идея, - продолжает Боггс.
Награждаю его недоверчивым взглядом.
- Китнисс, послушай его, - поворачиваясь ко мне, произносит Гейл.
- Какая идея? – я начинаю ковырять блинчик вилкой.
- Плутарх все еще не знает что произошло, - говорит Боггс. – Мы настроим закрытый канал связи с Бити. Сообщим о стычке с миротворцами. Плутарх не будет знать где мы находимся, но убедится в том, что мы все еще на их стороне.
- Они захотят вернуть нас в Тринадцатый, - хмурясь, произносит Пит.
- Не вернут, - отрицательно качает головой Хеймитч.
Я перевожу на него удивленный взгляд. Не понимаю, чего они добиваются, потому как глупее плана мне еще не доводилось слышать.
- Это конечная точка, - произносит Джоанна, задумчиво крутя в руках столовый нож. – Послезавтра планируется начало штурма. Мы отправляемся в Капитолий.
Я замираю. Чувствую, как начинает подергиваться веко.
- Потому мы и решились связаться с Тринадцатым, - говорит Гейл.
- Мы обезопасим себя от преследований хотя бы с одной стороны, - тихо произносит Пит. Его взгляд устремлен в одну точку. – И так мы можем быть уверенными в безопасности семей Китнисс и Гейла.
- Штурм? – я слегка встряхиваю рукой волосы. – Так скоро?
- Орех уничтожен, Китнисс, - Боггс протягивает мне через стол свой прибор.
Я беру его в руки и наклоняюсь к Питу, чтобы ему тоже было видно. На экране прибора проигрывается видеозапись об уничтожении Ореха.
Горные породы, ослабленные взрывами, словно жидкость, стекают по склонам горы, вздымая к небу огромные клубы пыли. В следующий момент на экране появляются новые кадры. Из железнодорожного туннеля выбегают люди. Раненые, отравленные дымом, испуганные. Некоторые, завидев вооруженных солдат, поджидающих их снаружи, пытаются сбежать. Их и тех, кто начинает сопротивляться, расстреливают на месте.
Не досмотрев видео до конца, я кладу прибор на стол экраном вниз.
- Капитолий в панике, - Хеймитч откручивает крышечку маленькой фляги и добавляет ее содержимое в свою кружку. – Сноу больше не толкает речи. Ему теперь нечего сказать. Они загнаны в угол. Пути к столице отрезаны для их союзников. Они лишены продовольствия.
- Командоры захваченных дистриктов уже согласовывают свои действия, - продолжает Боггс. – Мы должны подтвердить свое участие.
- Иначе, в Капитолий нам не прорваться, - кивает Гейл.
Я поднимаю голову и оглядываю присутствующих. Крессида нервно гнет пальцы, Поллукс ковыряется в своей тарелке, а Мессала, подперев голову рукой, смотрит в одну точку. Финник с беспокойством смотрит на Энни. Девушка сидит, замерев, с пустым выражением лица. Джоанна все еще держит в руках нож.
Вот они, наши боевые резервы. Глупо.
- Все мы не можем отправиться в Капитолий, - обращаюсь я к Боггсу. – Хеймитч слишком стар.
Ментор начинает кашлять, подавившись содержимым кружки.