-Чтобы я сейчас не сказал, мои слова будут лишь пустым звуком. Я лишь могу надеяться на то что твой брат, не такой ярко выраженный дебил. Потому что в противоположном случае мне придется набить ему морду. Так как я не могу смотреть на твои слезы. - Своими словами я заставил её улыбнуться. - А если без шуток, ты его сестра, у вас в венах течет одна кровь, и это самое главное. Я не знаю твое брата, но я знаю тебя, Анна. Ты не позволишь ему забыть, о том, что вы связаны одной кровью, одной семьей. Я верю в тебя, Анна Игоревна Суворина. Ты же с самим дьяволом на, ты. - Радовало то, что после моих слов, плакать она перестала. Вот только грусть и тоска, так и не уходила с её взгляда. И я прекрасно понимал её. Семья. Несколько людей которые делают тебя человеком. Люди, которые готовы простить тебе любую глупость. Люди, которые без раздумий отдадут за тебя жизнь. Люди, которые способны вытащить тебя из ада.
Я всегда стремился быть достойным сыном своих родителей, жаль только, что они не увидели этого. Я понимал Анну в её стремлении спасти её семью. Потому что у меня не было шанса спасти свою, у меня не было даже шанса попрощаться с родителями. Мало кто знал, что тогда в машине было не двое людей, а трое. Моему брату или сестре, так и не суждено было родиться.
Слеза покатилась по моей щеке. Кто-то сказал, что мужчины не плачут. Он соврал, бывают ситуации, когда даже мы не можем сдержать слез.
- Что-то, мы с тобой сирость развели, - я крепче сжал Анну в своих объятиях, устраивая подбородок на её макушке. -Знаешь, когда моя мама начинала грустить, папа читал ей стихи.
-Царевич, только не говори, что ты сейчас будешь читать стихи? - Анюта так смеялась, словно она услышала самую смешную шутку в мире. Вот только она не знала, о том, что у меня есть скрытие таланты. С моих губ начали слетать строчки любимого стиха моего отца.
- Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
Был я весь как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.
Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз злато-карий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.
Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.
Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил,
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.
Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали...
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить. ***
Я рассказывал, смотря в глаза самой желанной женщине на всей большой планете Земля. Еще несколько месяцев назад, я даже не знал её, а сейчас готов душу отдать, за одно только право касаться её. Анна не отводила взгляд, её руки легли на мое лицо. Она попыталась разгладить морщинку между бровей. Потом костяшками пальцев провела по щекам. Она словно изучала меня, питалась вобрать в себя мои черты.
-Ты плачешь, Вань, - прошептала, Анюта, стирая слезы из моих щек.
-Они погибли, когда мне было шестнадцать. Не вернулись домой с благотворительного вечера, - мне было трудно говорить, в горле стоял ком. - Заказное убийство.
-Ты знаешь, кто их заказал? - Знал, каждую ночь видел всю их семейку во снах. Никак они не хотели оставлять меня в покое. Я не стал утаивать это, не было смысла.
-Александр Громов, в криминальных кругах известный по кличке..., - Анна не дала мне договорить.