Хотя был и среди них тот единственный человек, которого не пугала эта ситуация. Она его наоборот веселила. Да заявившись сюда девушка сильно удивила его. Он скорее предполагал, что она останется стоять в стороне. Рувим Агаларов, человек которым руководила месть. Месть за любимую женщину. Но сейчас смотря на сложившуюся ситуацию, он понимал, что за нее давно уже отомстили. Игорю Суворину отомстила собственная дочь. Сейчас смотря на Анну, он выдел ее, ту которую так страстно любил и ту которой был отвергнут, Елена. Его, прекрасная Елена. Он даже предположить не мог, что его ученик Радомир Градов попросил у него акции, чтобы отдать девчонке. Рувим не был зол, он на оборот восхищался этими двумя, такую игру затеяли.
-Я думаю решение будет единогласным, милая Анна, - проговорил Агаларов, Волкова не узнала его. Это и не странно, столько лет прошло. - Эта компания принадлежит вам с самого детства, так заберите же свое.
Он поднял руку вверх, этим оглашая свое решение. На лице Анны отобразилась легкая улыбка, когда и остальные члены совета директоров, начали не смело поднимать руки к верху. Тишину разрезал резкий звук. Анна разжала кулак и с её руки с выпал кулон, красный камень издал глухой стук встретившись из-з столешницей. Агаларов заулыбался еще сильнее, он чувствовал, ураган по имени Анна Игоревна Волкова, уже не остановить. Она будет падать, стирать костяшки пальцев в кровь, разбивать коленки, но будет идти к намеченной цели.
Наше время
Я сидела в черном кожаном кресле, держа в руках фотографию. С этой фотографией могло бы быть все нормально, если бы только не одна деталь, она находилась вместе в котором никак не могла находиться. В этом кабинете было много фотографий, ими была завешена практически вся стена. И только одна стояла в рамке на столе. Та что повергла мое сознание в шок. Да и не только мое, судя по выражению лица Димы. Я сжала рамку крепче. Как?
Я очень хорошо помнила этот день, сыну исполнилось девять месяцев, и он сделал свои первые самостоятельные шаги. Его маленькие ножки утопали в снегу, а щечки покраснели от мороза. Марат в этот момент был похож на меленького снеговика в своем белом комбинезоне. Именно этот момент был запечатленный на снимке. Тот как Марат, держась одной рукой за мою руку, а второй за руку Димы делает свои первые несмелые шажки, утопая в снегах далекой Аляски. Я ума не приложу, как этот снимок мог оказаться в кабинете моего отца. Эта фотография была единственной на которой была я. Также в кабинете было много снимков мамы, Влада с женой, а также Кирилла. Стены были завешаны грамотами, дипломами, медалями. Была и отдельная огромная полка из-з различными кубками. Куча эскизов валялась в разных частях кабинета создавая этакий творческий беспорядок. Несколько незаконченных макетов стояло на журнальном столике возле большого панорамного окна. Там же было несколько больших ламп. Ему всегда требовалось много света, чтобы создавать свои шедевры. Я провела кончиками пальцев по аккуратно разложенным инструментам, словно оживляя воспоминания. За моей спиной послышался звук удара двери об стену и после этого раздались тяжелые шаги, словно кто-о стремительно приближался к нам. Я взяла в руки штихель* и провела пальцем по заостренному кончику. На моем лице появилась коварная улыбка. Я была уверена, что с этого кабинета все выдут живыми. Вот только она не могла гарантировать, что никто из присутствующих не получить моральную травму. Мне точно надо будет сходить в церковь после этого всего. Надеюсь ты там на верху все видишь, и понимаешь меня, Боже. Сейчас, я искренне прошу твоего прощения за все мои дальнейшие действия. Спаси и сохрани. Аминь.
Иван
-Что здесь твориться? - словно мечом разрезал тишину голос брата Анны, Владислав Игоревич Суворин. Я выдел как напряглась спина Анны, словно внутри нее, вместо позвоночника, был металлический стержень. Ее руки сжались в кулаки, в одной из них был зажат какой-то предмет.
Я обвел всех собравшихся взглядом, мельком отмечая знакомые лица. Кроме Фрегатова которого, наверное, уже знали все, здесь также был Крис Белов и еще несколько амбалов, предположительно охрана Анатолия. Я лишь криво улыбнулся, смотря на эту картину.