Целый лоток круглых домашних пельменей действительно обнаружился на нижней полке холодильника – их никто не трогал уже почти три месяца, с того момента, как мама налепила их для сына. А на следующий день легла в больницу.
Оба – и Дима, и Алёна – молчали, пока суетились на полупустой, заброшенной кухне, ставя воду, моя запылившиеся тарелки и ложки. Девушка сбегала в магазин, купила самые необходимые продукты, ведь она хорошо знала, что у Димы никогда руки до этого не дойдут.
Когда она вернулась, то застала Вознесенского, всего покрытого сажей, который уверенно копошился во внутренностях разобранной газовой плиты.
– Я давно ею не пользовался, пыль забилась, – виновато пояснил парень. – Вот и поломалась немного… Сейчас всё исправлю!
Он снова наклонился и принялся выкручивать какой-то проводок, а Алёна молча присела на стул и принялась наблюдать за ним.
Прошло около часа, прежде чем старенькая плита заработала снова, и Дима немедленно продолжил кипятить воду.
Он неловко повернулся к Алёне покрытым сажей лицом. Девушка хихикнула – и тут неожиданно кое-что вспомнила.
– Я же Настю не предупредила, что уйду так надолго, – она легонько хлопнула себя по лбу. – И телефон, как назло, в комнате забыла. Слушай, можно мне позвонить с твоего?
– Да без проблем, – рассеянно отозвался Дима, засыпая пельмени в кастрюльку.
Он пошарил по карманам куртки и протянул ей видавший виды мобильник.
– А что, кстати, хочет от нас Веста на втором задании? – поинтересовалась Алёна, принимая телефон и судорожно соображая, как же здесь набрать номер.
Дима обернулся – резко и неожиданно. По его лицу было видно, что он или рассержен, или испуган. Или и то, и другое.
– Ты туда не пойдёшь, – отрезал он так, словно это нечто само собой разумеющееся.
– А ты? – нахмурилась Алёна. – Ты пойдёшь?
Последовало долгое молчание.
– И я не пойду, – почти шёпотом произнёс парень.
Алёна попыталась поймать его взгляд, но Вознесенский упорно вертел головой, пряча глаза.
– Ты мне врёшь, – наконец с горечью произнесла она.
– С чего ты взяла? – Дима снова отвернулся к плите.
– Ты врёшь, – повторила девушка.
Она резко дёрнула его за руку, заставляя взглянуть на себя, и чуть ли не носом ткнула в злосчастную СМС-ку.
Вознесенский вздрогнул, как от удара, но тут же напустил на себя равнодушный и холодный вид.
– И что? – убийственно безразличным тоном спросил он.
– Ведь ты пойдёшь туда, верно?! – Алёна сжала кулаки. – Пойдёшь, я знаю! Ты бы не сдался так просто, особенно теперь, когда явно вырисовываются улучшения!
Она тяжело вздохнула, прежде чем договорить.
– Мы вместе это начали, Дима, – тихо напомнила девушка. – Вместе и закончим.
Отвернувшийся было парень снова посмотрел на неё.
– Зачем тебе это?
– Что? – не поняла Алёна.
– Зачем ты мне помогаешь? – с горечью в голосе уточнил Дима. – Ты ведь уже давно добилась того, что хотела, и можешь подавать документы в свой институт хоть завтра! Для чего тебе теперь все эти заморочки, проблемы, опасности? Время тратить не на что?!
Алёна быстро сморгнула слезинки с глаз.
– Я ведь уже отвечала тебе на этот вопрос, – пролепетала она.
Но Диму было уже не остановить.
– Разве ты не понимаешь, чем тебе может грозить общение со мной?! – он уже перешёл на крик. – Не знаешь, какое наказание положено мне по закону? Теперь я точно уверен в том, что делаю, и мне больше не нужна помощь! Ничья! И твоя в том числе!
Алёна изо всех сил пыталась сдержать подступающие слёзы, и Дима отлично понимал её. Он знал, какую боль ей должны приносить эти жестокие слова… но сейчас не мог поступить иначе. Сейчас главным для него было – уберечь её от похода на второе задание, которое наверняка окажется более сложным и опасным, чем первое. И если для этого придётся сделать так, чтобы она его возненавидела… Пусть.
Но Алёну не так легко было выбить из колеи.
– Это не твои слова, – прошептала она, захлёбываясь слезами. – Не твои.
– Я что, непонятно сказал?! – повторил Дима, в мыслях убивая себя самыми изощрёнными методами. – Мне от тебя больше ничего не нужно! В том числе и общения!
Алёна вытерла глаза и крепко сжала губы.
– Тот Дима, которого я знаю, никогда бы так не сказал, – упрямо повторила она. – Только не тот парень, который спас от хулиганов человека, которого в первый раз увидел. Не тот, который помогал мне, поддерживал, охранял…
Она отвернулась и продолжила говорить вперемешку со всхлипами, казалось, что она уже не замечала чужого присутствия:
– Который все эти годы забивал на себя ради спасения близкого человека… Не тот, который мне дороже всех людей на свете!