– Ей и идти-то некуда… – ошеломлённо добавила девушка. – И что она планирует делать? Её же узнают и схватят в первом же людном месте!
– Я не знаю, – с нажимом повторил Дима. – Не знаю!
Он прикрыл глаза, взъерошил и без того растрёпанные волосы на затылке.
– Мне только что из больницы позвонили, – признался парень. – Маме становится хуже. Её постоянно мутит, и сердце учащённо бьётся…
– Думаешь, это всё Веста? – тихо спросила Алёна.
– Уверен, – Дима, нервно заламывая пальцы на руках, поднялся со стула и прошёлся по комнате. – Уж очень мне не понравился её взгляд во время нашего последнего разговора.
– Может, всё-таки не стоит с ней спорить? – робко начала девушка. – Меня с интернатом мало что связывает… И ты же знаешь, что я всегда поддержу тебя, правда?
– Конечно, знаю, – Дима развернулся к ней лицом, и даже в тусклом свете настольной лампы Алёна увидела, что глаза у него больные-больные. – А ещё я знаю, что Веста именно этого и добивается. Что я сломаюсь и приду просить у неё помощи… Нет. Не дождётся. Я дал слово – тебе, ей, матери… и в первую очередь самому себе. И на этот раз нарушать его не стану.
Саша зябко поёжилась от пронизывающего ночного ветерка, плотнее закутываясь в мешковатый коричневый пиджак, позаимствованный из гардероба Димы.
Девушка зорко оглядывалась по сторонам – в этом районе города ей бывать ещё не приходилось. Конечно, Корниловой случалось видеть местечки и похуже, но именно эта узкая улица, освещённая мутными уличными фонарями, вызывала у неё странный трепет.
Только что Саша, прикрыв лицо и волосы капюшоном толстовки, зашла в городской банк, где обналичила свой лицевой счёт, куда поступали все средства, добытые ею на «деле». Счёт был оформлен на чужое имя, и Саше хотелось верить, что отец о нём не подозревает.
Все деньги сейчас лежали во внутреннем кармане пиджака, ожидая своего часа. Саша осознавала, насколько опасную затею собирается воплотить в жизнь, и поэтому с каждым шагом всё боязливее оглядывалась по сторонам.
Девушке неожиданно вспомнился тот день много лет назад, когда она впервые поняла, что с Валерием Корниловым лучше не спорить.
Ей тогда было пять, и она часто разговаривала с маминым портретом.
Девочке было одиноко в огромном доме, без какой-либо компании, поэтому она развлекала себя как могла – игрушки и книги заменяли ей общество ребят. Отец, как и сейчас, с головой уходил в бизнес, поручая Сашу заботам работников дома и приходящим учителям (которые подозрительно быстро увольнялись, не находя общего языка с малышкой).
Саша постоянно думала о покойной матери, уверенная, что та никогда бы не заперла её одну в большой, пусть и очень красивой комнате – даже наедине с кучей дорогих игрушек. И каждый вечер перед сном она жаловалась ей на папу, просила прийти и поговорить с ним.
Однажды услышав этот монолог, Валерий Корнилов пришёл прямо-таки в космическую ярость, отобрал портрет Анжелики и заявил дочери, что если ещё хоть раз заметит что-то подобное, то она вообще никогда не выйдет из дома.
Саша испуганно расплакалась, но отец никак на это не отреагировал. Просто ушёл, пробурчав напоследок что-то явно нецензурное себе под нос.
Портрет он потом, правда, вернул, но с тех пор дочь общалась с покойной матерью только про себя, боясь мгновенно вспыхивающего родительского гнева.
Ну, до тех пор, пока не выросла и не испытала острой потребности в свободе.
И пусть её теперь искал весь город, пусть интервью с её отцом крутили по всем уличным экранам – Саша твёрдо была намерена довести дело до конца.
Тем более, на углу улочки она уже приметила нужное здание.
Была поздняя ночь, но Дима всё ещё не спал. Не мог.
Пару часов назад ему опять позвонил врач – маму снова перевели в интенсивную терапию. Состояние женщины стремительно ухудшалось, никто не мог понять, что происходит.
А только что он получил СМС от Весты.
«У тебя всё ещё есть шанс сделать правильный выбор,» – гласило сообщение.
Уже пять раз за прошедшую минуту Дима порывался встать, как и прежде, одеться в чёрное и выполнить наконец это злосчастное задание – но каждый раз мучительные мысли заставляли его бессильно опускаться на место.
Он не знал, что теперь делать. Снова навалилась куча проблем – исчезнувшая непонятно куда Сашка, ссора с гадалкой и бесконечная тревога за мать. Дима не сомневался в том, что сейчас поступает правильно, но… Слишком сложно. Сложно отпустить ситуацию и взглянуть на неё как бы со стороны, чтобы найти верный выход.
Из транса парня вывел новый звонок.
– Откачали врачи Марину, – даже не поздоровавшись, сообщила в трубку дежурная медсестра. – С ней всё будет хорошо. Должно быть, это от стресса…