Дима упал на колени, отпихнул балку в сторону и, обжигая руки, принялся сбивать пламя. Он сам не понимал, что делает, действовал чисто на инстинктах, даже не чувствовал боли, когда скидывал горящую футболку, перекатываясь по земле. Он не слышал испуганных криков возле главного здания… и не осознавал, что та, которую он пытается спасти, уже не дышит.
Сбив огонь, Дима в отчаянии склонился над мёртвой девушкой. Покрытое сажей и запёкшейся кровью, её лицо не было обезображено ни болью, ни страданием, и это, пожалуй, было самое жуткое.
Саша улыбалась, и на этот раз так, как улыбаются по-настоящему счастливые люди.
И Дима понял, какое именно спасение ей предрекла Веста.
Что ж, её предсказание снова сбылось.
Как только Дима отошёл от ограды на расстояние десяти шагов, он тут же начал замерзать. И совсем не из-за отсутствия верхней одежды.
Правое плечо непрестанно жгло сильной болью, но парень не обращал на это никакого внимания. Он сейчас забыл обо всём – даже о матери в больнице, даже об Алёне, так смело кинувшейся спасать кого-то в пылающее здание. Перед его внутренним взором стояли только помутневшие серые глаза Саши, её мёртвая улыбка и две последних фразы.
«Твоя мама будет жить… И ты будешь.»
А вот последнее вряд ли, Сашка. Разве может быть счастливой жизнь, завоёванная такой ценой? Разве она вообще может быть?
Алёна догнала его уже на другой стороне дороги – тоже потерянная, напуганная, измазанная сажей. Она ничего не сказала, даже не прикоснулась к нему, но когда их взгляды встретились, Дима понял: она тоже видела.
И слова им сейчас были не нужны.
Мимо, не обращая никакого внимания на странных молодых людей, пронеслась, разрываясь визгом сирен, пожарная машина. Вознесенский остановился и невесело усмехнулся ей вслед. Огонь скроет все следы прошедших событий, и вряд ли кто-то догадается, что на самом деле произошло.
Саше от этой новости ничуть не стало бы легче.
Дима и Алёна пересекли странно пустой ночной город, вошли в грязный подъезд знакомого дома, и обоим одновременно показалось, что это всё. Что у них больше ничего не осталось – ни целей, ни мечты, ни планов. Только тупая боль.
Они, всё так же молча, поднялись в квартиру, плотно закрыли за собой входную дверь, словно отрезая себя от всей остальной жизни.
Дима прошёл в ванную комнату и впервые за долгое время взглянул на себя в пыльное зеркало. Взглянул – и едва не обратился в бегство от страшного выражения собственных глаз.
Они были слишком похожи на Сашины – те, какими они были в последние минуты её жизни. Только цвет другой, а ярость, решительность и вместе с тем ужасная, давящая слабость были точно такими же.
Дима хотел было немедленно треснуть кулаком по стеклу, чтобы не видеть этого зрелища, но боль в плече снова дала о себе знать, и парень наконец заметил на нём огромный ожог – очевидно, он заработал его, когда сбивал пламя с тела Саши. Присмотревшись внимательнее, Вознесенский похолодел – в отражении зеркала форма ожога сильно напоминала большую букву «В».
Поникший голос Алёны окликнул его, и Дима, взяв себя в руки, вернулся в гостиную.
Алёна была бледна и держала в руках какую-то папку.
– Я нашла это под диваном, – сообщила Панкратова. – И я думаю… думаю, тебе самому стоит на них взглянуть.
Дима недоумённо забрал у неё бумаги и принялся читать. Пусть и с трудом – буквы расплывались перед глазами – но парень всё равно разобрал, что перед ним договор на заключение медицинских услуг, оформленный на имя некой Александры (фамилия почему-то не была указана). А потом до него дошло, что это та самая дорогостоящая реабилитация за границей, которую ему предлагал врач ещё тогда, когда мама лежала в коме.
Чеки выпали из его рук и бесшумно просыпались на пол.
– Так вот что она имела в виду, – пробормотал Дима.
Алёна не стала спрашивать, что имеет в виду он сам – не тот был момент.
– Это ещё не всё, – тихо произнесла она, подбирая с пола небольшой конверт, упавший вместе с другими бумагами.
Вознесенский открыл его, просмотрел содержимое и почувствовал, как на его глаза набегают непрошеные слёзы.
– Ничего ещё не кончилось, Алёна, – прошептал он, будто в беспамятстве. – Всё только начинается.
Веста, сидя в своём салоне, торжествующе улыбнулась и задула толстую свечу.
– Всё случилось так, как я и предполагала, – важно изрекла она, страшно довольная сама собой. – В этом тандеме кое-кто третий определённо был лишним. Правда, это оказался совсем уж неожиданный человек… Наш Дмитрий выиграл партию и скоро будет далеко-далеко отсюда… – она задула вторую свечу. – Он очень многое потеряет… но обретёт взамен ещё больше.