— Вот так и живем! — вздыхает Артур, когда мы покидаем библиотеку.
— Похоже, у вас тут правда все расклеилось! — говорю я.
— Вот видишь! — Артур кивает. — Теперь ты понял, зачем я тебя сюда позвал? Без тебя мне очень трудно будет все склеить обратно.
— Предлагаешь мне стать вассалом?
— Ну, да, — отвечает Артур совершенно спокойно. — Понимаешь, моя мечта — спасти всех, кого еще можно. И кто сам согласен спастись.
— И что нужно для того, чтобы сдаться?
— Да всего ничего. Достаточно посмотреть на того, чьим сюзереном ты хочешь стать, назвать его имя и внятно произнести: «Я признаю твое первородство». В этот момент сделка станет завершенной. Вот, например, ты можешь прямо сейчас сказать: «Артур, я признаю твое первородство».
Он останавливается на секунду и смотрит на меня, словно ожидая, что я прямо сейчас это сделаю. Чего доброго, с него сталось бы поставить меня на одно колено, положить меч на плечо и посвятить в рыцари. Я же в ответ только киваю.
— Ну, так что, ты остаешься?
— Хорошо, но у меня два условия, — говорю я. Артур смотрит на меня вопросительно.
— Во-первых, я не сдаюсь прямо сейчас, — начинаю я. — Могу поклясться, чем хочешь, что никому из вас не причиню вреда, но прямо сейчас сдаться я не могу. Мне нужно все взвесить.
— Клясться не надо, — отвечает Артур. — Но просьба разумная. Давай тогда попробуем так. Но потом тебе все равно придется это сделать. Убивать тебя я не хочу, ты меня, надеюсь, тоже, а без этого — сам понимаешь. Что еще?
— Еще я хочу, чтобы вы взяли вместе со мной и Беса.
А вот тут лицо Артура подергивает легкая гримаса.
— Не советовал бы я тебе ему доверять, — говорит он. — Парню очень тяжело пришлось, и он ищет любой возможности, чтобы стать полноценным вассалом
— Ну, так вот и станет. В чем проблема?
— Да не знаю я, как он себя поведет. Впрочем, если ты за него ручаешься…
— Я-то ручаюсь, но разве это имеет значение? Ты ведь не знаешь меня.
— Ты поделил находки с Тайрой, — глубокомысленно произносит Артур. — И при этом вы не поубивали друг друга. Это хорошо о тебе говорит. И о ней тоже. Кстати, ты можешь с ней связаться?
— В принципе, могу, — отвечаю я. Мне бы и самому хотелось увидеть ее снова.
— Тогда при случае попробуй узнать, не хочет ли она присоединиться к нам.
— Боюсь, что нет. Судя по всему, она принципиальная одиночка
— Одиночки долго не живут, — вздыхает Артур. — Тем более, принципиальные.
— Мне кажется, у нее есть какой-то план, — говорю я. Мне вдруг становится обидно за то, что Артур так запросто списал ее со счетов.
— Да это понятно, — отвечает он. — План у всех есть. Но практика показывает, что побеждает чаще всего тот, кто обзаведется оружием, наголову превосходящим соперников. Либо у кого есть такая способность. Ну, и обычно еще тот, кто готов шагать по трупам. Если у твоей подруги нет чего-то из этого, ей конец, скорее всего.
— А что из этого есть у тебя?
Он усмехается.
— Подловил, да. У меня пока еще ничего из этого нет. Способности уж точно нет и не будет. По трупам я лишний раз идти не хочу. Оружия пока маловато. Но зато у меня есть то, чего не было у многих победителей — друзья‚ настоящая команда. Вот сим, как говорится, и победиши. А еще… — он раздумывает пару секунд, прежде чем ответить. — Впрочем, пойдем, сам увидишь.
Мы снова пускаемся в путь по высеченным в камне коридорам.
— Друзья — это, конечно, хорошо, — говорю я. — Но ведь их же нельзя взять с собой на турнир. Или можно?
— Нельзя, — вздыхает Артур. — Зато можно взять их осколки. Да и моральная поддержка кое-что значит. Почитай хроники прошлых турниров при случае. Те, кто старался поменьше убивать и имел много вассалов, нередко выходили победителями.
В итоге мы оказываемся возле массивных дверей с ручками в виде железных колец, такими же, как при входе. Артур берется за одно из них.
— Милости прошу, — церемонно произносит он, потянув дверь на себя с видимым усилием.
Помещение за дверьми действительно похоже на тронный зал. Даже факелы — такие же, как в коридоре — горят здесь как будто иначе. Немного ярче и… торжественнее, что ли. Посреди помещения в самом деле стоит идеально круглый массивный стол, а вокруг него — деревянные кресла, настолько тяжелые, что непонятно, как их отодвигают и придвигают к столу. Но не это привлекает внимание в первую очередь. В дальнем от меня конце зала стоит нечто, похожее на постамент для памятника. Гранитная глыба, возвышающаяся над полом, по высоте — примерно мне до колена. А из нее торчит удивительной красоты кристалл, переливающийся всеми цветами радуги. До меня не сразу доходит, что больше всего он похож на рукоять огромного меча, лезвие которого погружено в камень.