— Не шатер тут степной! — решительно поднялась с лавки бледная княгиня. — Терем княжеский с устоями старинными.
— Потому, мож, и сорвался он, — почесал лекарь переносицу. — Для другого рожден был…
Княгиня Рогнеда поспешила в покои к князю. Валяться в ногах у Владивоя будет, просить — умолять слезно станет, только бы решился он отпустить Коркутхана. Иначе как с жить со степным дикарем под одной крышей? Как детей доверять? А, ну, как сызнова тот сорвется?
Глава 50. На ком жениться Белояру, или Как мне тебя отпустить?
В день, когда лег на землю первый снежок, дозволили Олегу с Игорем навестить Коркутхана в его покоях. Слаб и бледен еще был ханский сын, с постели едва вставать начал. Кашлял сильно, да, уж разум к нему воротился вместе с голосом — хрипел, но разговаривал.
Соскучились мальчишки по своему лихачу, упросили матушку, чтоб дозволила с Коркутом повидаться.
Повела их Славка на ту сторону терема, где степняк обретался. Думала, у горницы подождет, да уж сил не сыскала в себе, чтоб за дверью оставаться.
Вместе с малыми в покои Коркутхана робко вошла. Гостинцы она несла — рисунок на бересте с письменами, что княжичи два дни выводили, да корзину с наливными яблочками, которые с хутора еще привезли.
Увидал Коркут, кто пришел, да челом просветлел. Понятно, что к мальчишкам уж прикипел, по Олегу с Игорем соскучился.
На нее, Нежданку, и не глянул. Бересту за краешек взял. «Благодарствую,» — из себя выдавил, да все одно глаз не подымает.
Мальчишки галдят наперебой, что чайки крикливые на широкой реке. Больше трех седмиц они с Коркутханом не виделись, вот уж новостей за то время накопилось:
— У писаря в башне мышки завелись, кожаные обложки у книг старинных обглодали, — Олег весело рассказ начинает.
— Ему ключница кошку принесла Царапу-трехцветку, — Игорь уж историю подхватил да продолжает. — Так Царапа трех котят народила да из башни убегла.
— Ожега таперича сам тех котяток выкармливает, сам учит, как мышей ловить, — ползает на карачках — вот умора!
Олег с Игорем тут же сами по полу расползлись, стали показывать, как писарь котят своих наставляет.
Поймала их Славка, подняла да отряхнула, те уж дальше торопятся новостями делиться:
— А Морица уж четвертые гусли на щепки извела, баллады о любви слагает, — Игорь про сестрицу старшую вспомнил.
— Да, очень смешно поет, особенно на горланском, — Олег закатил глаза да завопил — Назло всем помру от любви… Уи-Уи-Уи!
Игорь припев подхватил, да тут же оба со смеху снова на пол покатилися. Валяются, ногами дрыгают от смеха, «Уи-уи!» — поросятками кричат, развеселить Коркутхана стараются.
Смотрит Нежданка во все глаза — дрогнет ли Коркут от упоминания о княжне. Да, нет вроде, — не побледнел, не зарумянился.
— А китайный советник сызнова приезжал, Прозор у него три раза подряд в шахматы выиграл, да грамоту торговую уж подписали, — на другое тут же малышня перескакивает.
— А нам за то зонтики шелковые подарили! — Игорь тянет ладошки вверх, растопыривает, зонтик показать старается.
— Ты, Коркут, как захочешь под дождь пойти в другой раз, ты зонтик у нас спроси, чтобы не промокнуть, не простудиться, — важно кивает головушкой Олег.
Помрачнел степняк, как про болезнь его вспомнили, да уж улыбнулся, представив себя на дворе в терему под шелковым китайным зонтом.
— Каллистрату гриву золотую постригли, — уж другое Олег вспоминает. — Никого к себе не подпускает конь ретивый, не дает гребешком чесать, скребком бока чистить.
— Токмо Ваньку признавал да тебя, сказывают, — кивает Игорек. — А кто такой Ванька мы и не знаем — давно то уж было, про него нельзя упоминать.
Закусила Нежданка губу да стоит молчит.
— А Белояра тятенька с Прозором на мельницу отправили ремесло мукомольное постигать, — Олег с чего-то еще одну историю вспомнил.
— Далеко, на север самый послали дядюшку, — махнул куда-то в сторону Игорь. — Холодрыга там, уж с початку листопада снег на зиму ложится.
— Он оттудова письмо прислал, такое смешное… — Олег снова на пол повалиться, хотел, да Славка удержала. — Мы слухали, как писарь матушке за обедом читал, давно то уж было.
— Пишет Белояр, что, русалки к мельнице его прибились на зимовку, — Игорь обстоятельно решил рассказать. — На колесе мельничном катаются, хвостами в воде студеной плещут, дразнят Белояра, просят, чтоб согрел он их…
— Еще они песни соромные поют, да защекотать обещаются, коли не станет он их желания исполнять, — добавил Олег.