Сорока сразу, конечно, воспротивилась — просто на дыбы встала, как кобыла дикая необъезженная. Виданное ли дело, запасы семейные на такую ерунду тратить?!
Но Нежданка не хотела отступаться, давно она о красках мечтала.
— Тятенька, ты продай тогда на ярмарке свистульки — все, что я уже налепила. Они ладно поют, только нарядно не разукрашены, — совсем тихо попросила она. — А как денежек наберется, то краски купи. Расписные свистульки подороже стоят, я новых налеплю.
Выгнул Влас бровь удивленно, изумившись неслыханной дерзости, да ничего не сказал. Все, что вокруг случалось, доходило до его разума теперь не сразу, а как через толщу воды болотной. Мутная была та водица, все темнее с каждым днем становилась, как будто летел Влас в глыбокий колодец все ниже и ниже, все дальше от солнечного света падал. А дна у того колодца и вовсе не было.
Только вечером отец все же велел Добросвету в следующий раз взять на ярмарку берестяной короб со свистульками.
В первый день на ярмарке глиняные забавы Нежданкины они на петушков сахарных сменяли да на цыплят живых махоньких, на морковку спелую да яблоки ранние. А за лошадку с наездником мальчишка избалованный упросил мать поломанную сережку отдать с бирюсинкой. Зато конь глиняный — ух, какой — на всю улицу поет, да с переливами, если пальцами дырочки с боков зажимать по очереди. И наездник на нем в скоморошьем колпаке задом наперед едет — вот потеха!
Во второй раз привезли с ярмарки котенка серого от кошки-мышеловки — за него три свистульки запросили, Добросвет сторговал на две. Яблок да морквы опять насовали деревенские бабы за глиняных уток и зайцев, за посвисты лесные.
Морковки с яблоками у Сороки дополна своих было, но все ж таки лучше яблочко наливное откусить, чем на глиняного петушка с дыркой в заду любоваться. А свистеть в избе своей Сорока всем строго-настрого запретила, чтобы богатство не высвистывать. Даже Богданчику заборонила.
Булаву игрушечную, увесистую, за козлика-свиристелку Добросвет удачно на третий день торговли выменял. Влас и сам бы такую булаву вырезать мог из толстой ветки дубовой, но на то полдня потратить бы пришлось, а откуда у него время на забавы? Печь опять прочищать надобно, лаптей новых наплести — рвутся все, да мешки с зерном в сухой угол перетягать — крыша-то все подтекает…
Булава, понятное дело, Богдаше досталась — Сорокиному любимчику. Котейку Тишкой назвали.
Так и пошла-пошла торговля свистульками помаленечку. Уже, почитай, третий год торгуют.
И Влас не один на ярмарку едет, и Добросвет ума-разума набирается. Свой лоточек из короба плетеного на землю поставил рядом с отцовой палаткой. Сам мальчишка покупателей созывает, сам торгуется, сам расчет ведет. А Влас за тем присматривает, чтоб сынка не обидел кто, не обманул.
Даже Сорока выгоду от свистулек быстро усмотрела — в дому мелочь всякая полезная прибавляться начала — крючки рыболовные да гречки мерка, пучок пряной травы да пеньки моток. А еще — погремушка для Авоськи, ленты алые, чтоб косы дочерям плести, и чудо дивное — пузырек из толстого скла. Через него на солнце смотреть можно, скло зеленое темное, а свет пропускает. Не было ни у кого в Поспелке скла о ту пору, про пузырьки фигурные даже слыхом не слыхивали.
Когда краски Нежданка у тятеньки вымолила да начала фигурки раскрашивать, стали расписными свистульками торговать.
Вот тут уже хорошая деньга пошла! Все больше и больше Сорока приданного своим дочкам запасает, даже велела Власу сундуки новые с ярмарки привезти.
Тот сундук- для рушников с полотенчиками, тот — для плошек и чугунков, там платки нарядные на лето, тут — платки теплые пуховые на зиму. Подушки, одеяла и постельное белье так много места занимают, для того три сундука надобно ставить — три же дочки-красавицы у Сороки растут.
А еще три шкатулочки Сорока на дне одного сундука припрятала — для украшений. Потихоньку и там прибавляется. То — Милаше сережки жемчужные и бусы к ним в две нитки. Очелье нарядное да колты позолоченные— то Прекрасе приданное, а для Голубы — колечко и браслет серебряный.
Ничего для себя Сорока не хотела, все для донечек берегла.
И в мечтах своих видела уже их в свадебных нарядах да в кокошниках, столы богатые, на столах — медовуха в резных ковшиках, гуси с яблоками запеченные…
Коли у девки приданное хорошее, так она еще женихов выбирать станет, сможет даже за любимого пойти.
Это ей, Сороке пришлось вдовца на себе женить, Щекочихе за приворот платить. Никто девку-перестарку замуж не брал, от того так обидно было.