Понял уж толстый лис, что только откровенностью сможет своего добиться. Коли станет честно отвечать на вопросы, может, и пойдут ему на уступки.
«Вона как, — подумал Прозор — кто же смог такое обещание с Коркута стребовать?».
Вслух другое спросил:
— Что еще просил друг наш Коркут у своего отца, хана Кайдухима?
— Жениться хотел на девке из терема, с луной ее сравнивал, — поклонился зачем-то гость. — Разрешения испрашивал.
«Уж не на княжну ли Морицу он намекает?» — с ужасом подумал Прозор.
Иначе почто посол кланяется?
— На какой девке? — строго поинтересовался.
— Не запомнил никто в шатре ее имени, — помрачнел гость. — На той, что помогла ему домой воротиться, — только это могу сказать.
«Славка?!!» — в изумлении застыл Прозор.
Девка деревенская, нянька простая таку клятву с ханского сына получить смогла?!
Да, и Коркут ее не обманул — честно все отцу передал, за что и голову свою сложил лихой степняк раньше времени…
Прокашлялся Прозор да вернулся к беседе:
— Почто не откликнулись на ту просьбу разумную?
Молчал старый посол, желваки ходили, слова верные подбирал.
— Горяч хан Кайдухим, на расправу скор, — наконец, ответил. — Рассвирепел он сразу. Срубил родному сыну голову при всех, чтоб не смел никто обращаться с такими просьбами…
Ох, и тяжела судьба у Коркутхана, и двадцати пяти годков, чай, не пожил. От руки отца родного смерть принял…
— Тут же отослал Кайдухим гонцов с шелковым мешком, хотел потом уж воротить, да самых лихих наездников отправил — не угнаться уж за ними было, — еще немного подробностей посол степной добавил.
Замолчал, не знает уж что еще сказать, чтоб получить то, за чем прибыл.
Долго ходил Прозор взад-вперед, мерил горницу шагами.
— Отдадим мы вам голову Коркутхана, — наконец, сказал. — Место, где захоронили, укажем, лопаты получите, копать уж сами будете… Коли нельзя все, как есть, оставить.
Поклонился гость степной. Тут же на колени перед Прозором упал, пол в терему целовал да «Благодарствуем!» раз двадцать выкрикнул.
Встал уж потом.
Подумал Прозор, что закончен на том разговор тяжелый, а лисий посол все не уходит, еще что-то сказать хочет, с ноги на ногу переминается.
— Изменило горе хана нашего Кайдухима, разбито сердце его на тысячи осколков, — снова степняк поклонился зачем-то. — В первый раз слезы текли по лицу великого хана…
— Еще раз выражаем наше глубокое сожаление, скорбим об утрате сына, — Прозор уж тоже голову седую склонил в знак почтения.
— В память о Коркутхане, безутешный отец хан Кайдухим готов исполнить клятву сына своего — тяжело вздохнул посол от степных шатров. — Грамоту мы привезли о мирном договоре. Подписал ее Кайдухим пять дней назад, велел князю вручить с поклоном.
Прозор не поверил своим ушам. Мирна грамота с Кайдухимом? Не будет набегов на наши земли по весне? Не будет войны неравной?
Тут как раз князь в покои вошел. Глянул вопросительно на гостя в восточном халате, потом на Прозора взгляд перевел.
— Попрошу повторить самому князю Ваше предложение, — пораженный такими новостями Прозор нашел в себе силы вымолвить.
Упал степной посол сызнова на пол, когда понял, что князь Владивой уж перед ним стоит.
Скоро уж ту грамоту в покои внесли, писаря из башни кликали тот, все точно перевел, что в пергаменте писано было. Настояща мирна грамота, без подвохов каких.
— Прозорушка, да как же ты того добился? — вечером уж спросил князь, когда остались они один на один.
— То не я, — честно ответил Прозор.
— Да, кто же? — изумился князь.
— Некого уж за то награждать, — мрачно склонил Прозор голову. — Славка с Коркутхана клятву взяла не палить огнем Землю Русскую… Да, поди, уж нет девки в живых.
— Олегу с Игорем не говори, — враз и князь помрачнел. — И Рогнеде тоже.
Молча кивнул Прозор и плеснул горькой настойки по чарками. Выпили с князем за Славку, не чокаясь
Глава 67.В Медовары! или Резной конек
Пока до Кузовков с хутора дошла, встретила Нежданка всего троих людей — бабу какую-то навеселе да двух мальчишек-подростков. Уж как они зенки таращили на девку в голубой бархатной шубе… Баба вроде даже протрезвела малехо.
Поняла Нежданка, что никуды так не доберется в обличие цвелизованном. Задрогнет в бархате посреди русской зимы, али ограбить кто решится, али еще что… Мужики да парни точно таку красу не пропустят.
Первым делом пошла одежу себе крестьянскую добывать. Вспомнила уж, когда летом в Кузовках со скоморохами стояли, она костюм Пересмяка в починку носила. Девка молодая лихо с той работой справилась. Да, вся изба у нее чужими платьями была завешана — скоро и ладно шила девчонка, ловко иглой махала. Чай, уж получится, от чем договориться.