Она всхлипывала все громче и громче, и уже чувствовала, коли не остановится прям сейчас, то снова скатится в припадок — совой заухает, медведем заревет.
Такое с ней случалось от сильной радости или от щекотки, но это давно — когда дед катал на качелях, когда в ночное брал, и искры в небо летели… Как слег Василь, радости у Нежданки заметно поубавилось.
Чаще накрывало от обиды, когда уже не хватало никаких сил, чтобы держаться, задирать повыше подбородок и слезы горючие обратно в душу закатывать. Вот тогда резко перехватывало дыхание, переставало хватать воздуха, и приходилось жадно хватать его открытым ртом, с каждым разом побольше куски неба откусывать. А сколько там того неба в одну тощую девчонку поместится? И все тут же начинало рваться обратно, биться в груди и клокотать чужими лесными голосами. И только, когда выкричит Нежданка свою боль дикими птицами, медведем ее прорычит, тогда только ее отпускало.
В такие случаи все в дому, даже сердобольная Забава, от нее шарахались, подальше отступались. Сорока боялась, что в один какой-нибудь раз сила злая выплеснется не криком яростным, не рыком звериным, а чем пострашнее обернется.
— Что ты?! Что ты?! — перепугалась Надея, когда поняла, к чему все клонится. — Услышат с улицы, в избу ворвутся. Потерпи, родная, потерпи…
Ванькина мать заметалась по избе, она хватала тулупы, пуховые платки, одеяла, укрывала ими Нежданку, чтоб не так слышно было, если та все-таки раскричится.
Не за себя боялась, что в ее избе чертову девчонку найдут, — толпы под окнами опасалась. Все уже на взводе третий день, меды хмельные не по чаркам разливают, а ковшиками уже прям на улице хлебают. Этак они и княжих людей дожидаться не станут, сами на месте девчонку порешат. Видала уже Надея мужиков с топорами под Сорокиными окнами.
Но платки и одеяла только душили, не давали воздуха глотнуть, срывала их Неждана с себя яростно. Надея не знала, что делать, а потом просто обняла девчонку, к себе прижала крепко да не выпускала, пока не успокоится.
Удержалась в этот раз Нежданка, — на самом последнем камушке над обрывом устояла, вниз в пучину не сорвалась. Продышалась, и попустило ее немного.
— Тетка у тебя есть по матери — Любава, в Медоварах за рекой живет, далеко ее замуж просватали, — начала рассказывать Надея. — Про нее все уж и думать забыли, откололась она от родной семьи, как замуж вышла, двадцать лет в Поспелке не появлялася. Там тебя точно никто искать не будет.
— Так ей, поди, и до меня дела нет, коли совсем откололась, — шмыгнула носом Нежданка.
— Не скажи…, — протянула соседка. — Говорили ей о судьбе твоей горестной, через чужих людей я вести передавала.
Девчонка даже плакать перестала от любопытства. Надо же! Оказывается, у нее есть еще одна тетка, и ей про нее, Нежданку, вести передавали в далекие Медовары за реку. Что еще сегодня откроется?
— Три раза она к Власу на ярмарку приезжала, когда он в Граде торговал, просила тебя ей отдать, — Надея постаралась рассказывать побыстрее, без подробностей.
— А тятька что? — Неждана таращила глазищи от изумления.
— Первый раз еще при Дарене дело было, Влас ясно все понимал, но отказался — сказал, что нельзя тебя с дедом разлучать, и что Дарена, может, еще выправится, переменится к тебе, — объяснила соседка. — А потом он уж под приворотным зельем плохо соображал, смотрел пустыми глазами и на все «нет» у него — один ответ. Отступилась Любава, когда поняла, что Сорока тебя из своих когтистых лап не выпустит, пока все сундуки соболями не набьет.
— Каким зельем? — не поверила ушам Неждана. — Мачеха тятьку приворожила?
— Не о том речь, — отмахнулась Надейка.
«Как же я так проболталась-то?!» — ругала себя Ванькина мать. У девчонки и так своих бед, что елок в лесу, и конца и края тому лесу не видать. А тут еще такое в тринадцать годков услышать.
— К Любаве тебе надо добраться, приютит она тебя, примет, никому не выдаст, — торопливо поясняла Надея. — У нее своих детей восемь душ, но почти все взрослые уже, там уж и внуки твоего возраста подрастают, затеряешься в большой семье.
— А как же я до Медоваров доберусь? — прижала ладошки к щекам девчонка.
— Вот это, да — самое сложное, — согласилась Надея.
— Далеко это? — все выспрашивала Неждана.
— Далеко, — кивнула головой соседка. — Но это ж и хорошо, что далеко — не найдут там, не доберутся!
— Хорошо, — кивала головой девочка.
— Ванька тебя завтра на переправе будет ждать, — начала обсказывать детали Надея. — По тракту идти нельзя, там княжьи люди поедут, да и заприметить кто из местных может. — Через ближний лес напрямки беги, там ни волков, ни медведей нет, — одни зайцы разве что, те сами от тебя попрячутся. Лису, может, встретишь — не бойся, она человека не тронет.