— То твое последнее слово? — зло спросила та, что помоложе.
— Самое крайне! — заверила старуха.
Она даже четко как-то постаралась прошамкать.
— Пожалеешь еще, — процедила сквозь зубы студеная баба.
Заскрипел снег под каблуками, — видимо, ледяная злыдня поднялась с саней да пошла в трактир. Через какое-то время за ней поковыляла и старуха.
От таких страстей Нежданка окончательно проснулась.
«Что ж людям-то не живется по-людски?» — подумала она.
Достала пирог с брусникой, жевала всухомятку.
«Взвару бы сейчас, что сестры готовят,» — печально подумала Неждана.
Целый день, когда хотелось пить, девчонка просто жевала снег. Помогало, конечно, но хотелось тепла — греть руки о толстую глиняную кружку, дышать корицей, пить маленькими глоточками сладкий мед…
Каждая хозяйка взвар по-своему делает, Усладу мамка еще успела научить — повезло ей… Да, все братья и сестры, кроме нее, Нежданки, мамку помнили, только она — вовсе нет. Хоть бы разок ее пирогов попробовать, в глаза ее заглянуть… Зеленые они были али серые — кто как говорит, даже этого она не знает.
Горестные воспоминания снова заворочались в памяти с боку на бок, как колючие ежи. Они толкались, каждое из них хотело выскочить поближе, посильнее уколоть.
Нежданка уже знала, что, когда замерзаешь, больно только сначала, а потом пальчики уже ничего не чувствуют. Больно станет потом, как начнешь об печку греться, оттаивать. Эх, не построили еще ту печку, об которую она сможет разморозить свою душу, поэтому многое уже не чувствует. Так, вспоминает… Все заледенело внутри.
«„Леденчики“ — какое дурацкое слово,» — подумалось почему-то.
Сопят в своих колыбельках малые детки, а где-то зимней ночью на постоялом дворе у княжеского тракта какие-то две бабы торговали их души. Хорошие, наверное, детишки, послушные, коли за них избу в Коромыслях и ожерелье из адамантов предлагают. За нее, Нежданку, и рябиновых бус, поди, никто б не дал… Ну, и пусть… Пусть лучше снегири рябинку клюют, рубиновым соком наливаются, маленькие солнышки закатные…Славные они…
Неждана провалилась в глубокий тревожный сон.
Глава 19 Первое утро Озара
Утром ее разбудили трещотки, гогот и рев медведя. Звенел бубен. Утром было не так страшно, и Нежданка потихоньку разгребла перед собой сено, чтоб хоть одним глазком глянуть, что происходит.
Медведя заставляли плясать. Росту мишка был чуть повыше дядьки в скоморошьем костюме. Дядька поднял медведя на задние лапы и крепко держал за цепь, не позволяя опускаться. Другой мужик скакал перед зверем лягушкой, лихо выбрасывая в стороны длинные ноги, и медведю тоже приходилась попеременно поднимать лапы.
— Глянь, в присядку пошел! — вихрастый парень в тулупе тыкал в медведя пальцем. — Глянь, глянь! — толкал он в бок румяную девку.
Зеваки обступили скоморохов, притоптывали валенками да хлопали в ладоши. Круг все-таки они оставляли для зверя большой, когтей и зубов опасалися.
Чтоб пляска на потеху люду продолжалась, мужик время от времени давал медведю какое-то лакомство маленькими кусочками. Косолапый жадно тянул морду к грязному рукаву с бубенцами, тыкался носом мужику в ладонь. Понимал ли косматый, что вторая рука скомороха с такими же бубенцами больно душит его цепью?
— Прости, матушка Макошь, — беззвучно прошептала Нежданка. — Не могу я твоему сыночку помочь. Меня саму, поди, скоро на цепь посадят.
Вокруг плясали скоморохи, бубенцы на их костюмах звенели на все лады. Колпаки чудные трехрогие, да тоже с бубенцами. Почти у всех на лицах были натянуты кожаные маски — чудно так. У кого на маске рожа прорезана добрая да веселая, рот до ушей, хоть завязочки пришей — как говорится. А у кого, наоборот, злая и печальная рожа, у одного прям даже горестная.
Девчонка снова зарылась в сено, чтобы больше на это не смотреть.
Издевательство над медведем продолжалось довольно долго, народу набилось — полный двор. Мужик на воротах с утра стоял уже другой. Он пробовал не пускать деревенских мальчишек, что пришли на медведя поглазеть. Да, куды там… Разве ж их удержишь? Пока один дразнит сторожа, трое других у дядьки за спиной прошмыгнут.
Народ из соседних деревень приходил целыми семьями подивиться на медведя и скоморохов. Касатка распорядилась никого не гнать — пусть посмотрят. Может, в другой раз кто и на ночлег останется, — страшно только первый раз новый порог переступить, а потом ты уже вроде был там, и проще решиться.