Обиженно заржал золотой конь, засмеялся громко степной дикарь. Запрокинул Коркутхан голову, прямо в небо загоготал. Тут уж нянька очнулась, да бегом с поля.
Олег с Игорем рты открыли от удивления. Подъехал Коркут небрежно, легко соскочил на траву, подал малому княжичу меч, а старшего в седло посадил, чтоб обучение продолжить. Как и не было ничего, ни слова поучительного детям не сказал.
Да, крепко они запомнили все, что видели, захотели так же научиться верхом скакать да с лошадью управляться.
Долго не могла уснуть в тот вечер Нежданка, все вспоминала тот дерзкий взгляд, кусала губы, да не получалось успокоиться. Как кинжалом своим полоснул.
Глава 36 Кто с дуба рухнул?
Следующий день прошел, как у всех, — в предпраздничной кутерьме. Приехало еще несколько семей княжеского рода, ко всем водили младших княжичей на показ. Славка с другими мамками-няньками ходили за детьми по пятам, била гостям поклоны, а сама зорко следила за безопасностью малышей. Олег и Игорь от гостей быстро устали, капризничали, требовали играть в водяного, продолжения сказки про серого волка, а не вот это вот все.
Коркутхан дважды выезжал на золотом коне, лихачил перед гостями — показывал мастерство наездника по просьбе князя. Нежданка, завидя ханского сына, поворачивала в другую сторону, не смотрела, как он ей вслед усмехается да бровью поводит. Да, чувствовала, как летят в ее спину взгляды жгучие, что стрелы огненные.
Ночью молоденькая нянька проснулась от непонятного, едва осязаемого чувства тревоги. Неспокойно стало. Прислушалась, в хоромах вроде тихо. В княжеской гриднице поднимались заздравные чаши, подносили яства, разливали мед — прибывали новые гости. Отдаленный шум с той стороны терема звучал уже третьи сутки, к нему привыкли.
В покоях на втором этаже, где располагались детские спаленки, стояла непривычная тишина. Олег и Игорь так устали за день, что сами запросились спать раньше обычного. Как только дети сомкнули глазки, мамки-няньки сами тут же повалились снопами, уж больно все за день устали — набегались-наговорились-накланялись.
Морица-мокрица, наоборот, с утра закрылась у себя, на уговоры выйти поздороваться с гостями не поддавалась. Вряд ли она спала сейчас, скорее — ревела в подушку, как обычно.
От чего же Нежданке не спалось? Выглянула в окно — в садике темнота, хоть глаз выколи, но что-то там происходит, а что — не видать.
Факельщики почти все Прозором расставлены, там, где стройка идет, — свет оттуда до садика не дотягивается ни с какой стороны.
На стройке топоры рубят, пилы визжат — все, как днем. Хорошо хоть ночью, гвозди не заколачивают — то уж Прозор запретил, да и чего они там наколотят в потемках. Вроде и далеко эта конюшня новая от покоев строится, а все равно ночью слыхать шум даже при закрытых окнах.
И какая сила ее в темный сад потянула, потом объяснить Нежданка не могла. Страшно было очень, но еще страшнее казалось — не дознаться. Чудилось ей, что одна пила из десятков схожих голосов тоненько из сада визжит, не со стороны конюшни. Даже не визжит, так — повизгивает. Как такое может быть? Тонкий слух у мастерицы свистульки лепить, чуткий — отчетливо ту пилу из садика слышит, да все одно боязно — вдруг ошибается.
Накинула платок, побежала по лестнице вниз. У выхода из терема двух факельщиков Прозор все ж таки оставил. Кругом темка беспросветная — на случай, если кому-то захочется куда-то выйти по важному делу. Разумеется, это касалось семьи князя, ключницы и двух главных мамок, приставленных к Олегу с Игорем.
Сказать бы кому три дня назад, что она, Нежданка, начнет малиновыми командовать, ни в жисть бы не поверила. А, меж тем, все меняется.
— Пойдем со мной, — задрала повыше подбородок Славка. — Осветить надобно.
Она бросила факельщикам это так небрежно, на ходу, что один невольно подчинился и пошел уже за девчонкой
— Э, девка, ты кто? Почто раскомандовалась тут? — пробасил второй из служивых людей, более опытный.
— Подруга я княжны Морицы, — Славка задрала нос еще повыше. — Лично князем Владивоем приставлена к младшим княжичам.