Ко мне были обращены взгляды не только пленных, но и персонала Фрасхеш, отчего волей-неволей спина приобрела горделивую осанку, подбородок держится параллельно полу, а ноги стали выписывать балетные восьмерки. Вместе с обтянутой крепкой шкурой попой в такт шагам мягко покачивался из стороны сторону хвост.
Пока шла, я вдруг задумалась. Вернее даже сказать, потихоньку пришла к осознанию одного интересного факта: у меня был хвост. По мере просветления брови взлетали выше кромки волос на лбу, а глаза приобрели идеальную форму блюдец.
В итоге, несчастная десятка узрела пред собой странно округлившую при их виде широкие глаза барышню с невротически дергающимся хвостом. Еще больший диссонанс вносили высоко вздернутые брови, будто существо перед ними как бы спрашивало причину пребывания корсоков в этом проклятом месте. Им, закономерно, ответить было нечего.
Ближайшие к девушке безоружные бойцы в темных одеждах стали отодвигаться, прижимаясь ближе к товарищам за своими спинами. На всякий случай.
Мне в этот момент стало сильно не до маневров сидящих передо мной. Меня все не покидало ощущение нереальности, вопреки и так выходящим за рамки обычного в понимании среднестатистического человека событиям.
Стоящие на страже криты недоуменно переглянулись между собой. Затем женщина многозначительно кивнула в сторону неподвижно застывшей девушки, явно на что-то намекая. Мужчина кажется все понял и одобрительно покивал головой.
Невербальный диалог между братом и сестрой Валитар состоялся следующий:
Маранна: "Что ты вылупился, остолоп? Не видишь, занята она! Пугает касатиков. Не мешай!"
Падуб: "А мне почудилось, что эта Ирга совсем с головой не дружит. Вылупила свои глазища страшные, молчит. Откуда мне было знать, что она специально молчит, чтобы страху нагнать?"
С другой стороны, опасаясь неожиданных действий со стороны головореза, выступающего на крейсере в роли Наблюдателя, корсоки объединенной группы пытались выстроить тактику.
Ближайшие к Ирине мужчины держали моральную оборону, пока их товарищи с тревогой и нарастающим напряжением спорили жестами на уровне бедра, чтобы их не сразу заметили конвоиры. По мере накала дебатов большинство приходило к выводу, что нужно выставить того, кто более устойчив к пыткам, чтобы попробовать на ощупь почву для сослуживцев.
В итоге своеобразным парламентером был выдвинут в передние ряды жилистый мужчина с острыми как бритва темно-карими глазами. На вид ему было едва за тридцать, с уверенной осанкой, невыразительным лицом и суровым нравом.
Наконец тряхнув головой, я пришла в себя и вернула лицу нормальное выражение. Когда обратила внимание на окружение, я почувствовал, что атмосфера приобрела какую-то ненормальную застойность.
В рядах корсоков же произошли малозаметные изменения. Темнокожие мужчины сидели, прижавшись друг к другу, как нахохлившиеся под дождем воробьи, все какие-то беспокойные и в тревожном состоянии. Впереди этой занятной компании в неопределенный момент появился сухопарый дядя с колкими темными глазами.
Мы встретились с ним взглядом и я с вопросом дернула подбородком. Корсок в ответ враждебно оскалился, наверняка мысленно послав далеко и надолго.
Внутри меня заворочалось недовольство. Шипы на приобретенной пятой конечности встопорщились, предупреждающе зашелестев друг о друга. В этом тихом звуке почудилась скрытая угроза, вызывающая страх на интуитивном уровне.
Хотя кареглазый мужчина на сознательном уровне плохо воспринимал предупреждение, то его инстинкты правильно интерпретировали услышанное. Корсок ощутил, как по его коже в страхе пробежались зябкие мурашки. Он недовольно поежился, пытаясь скрыть свои эмоции.
Заметившие его реакцию товарищи, а также ближайшие к нему, сразу осознали неладность происходящего.
Я присела на корточки, чтобы сравняться с невысоким в сравнении с другими корсоком, и сцепила перед собой когтистые руки. Для меня несвойственно от одного лишь недоброжелательного взгляда приходить в ярость. Тем не менее, этому хвостатому как-то удалось вывести меня на эмоции. Я даже допускала, что в таком поведении виноваты внедренные гены, однако остановить свою злобу уже не могла.
Когда этого никто не ожидал, девушка вдруг с неуловимой скоростью вскинула одну из рук. В следующий момент посмевший оскорбить своим взглядом уже беспомощно мотался в воздухе, судорожно цепляясь за шею, которую мертвой хваткой сжимало существо.