Слова «сочтет удобным» казались совсем неуместными и наводили на мысль о том, что следует вернуться в спальню и позаботиться об удобствах герцога. Однако она не уступила соблазну и отправилась в гостиную. Выпив немного вина, Елена взяла один из томов, что лежали на столе возле подноса с угощением, и раскрыла его.
Мерион протянул руку к Елене, но вместо нее нащупал холодные простыни. А ведь ему хотелось, чтобы она была рядом с ним. Разочарованный, он со вздохом приподнялся и провел ладонью по лицу, изгоняя остатки сна. Потом осмотрелся. Из гардеробной не доносилось ни звука. Это означало, что Елена спустилась вниз и, ожидая его, пьет вино и подкрепляется кексами. Мерион взял подушку и в раздражении швырнул ее через комнату. И тут же рассмеялся — ведь точно так же поступал иногда Рекстон, когда сердился. Да, он, Мерион, действительно злился. Ему хотелось, чтобы Елена пришла сюда — немедленно.
Поднявшись с кровати, он принялся одеваться. Бриджи, рубашка, сюртук, галстук… Впрочем, узел галстука он не стал сильно затягивать, чтобы не давил. А теперь — сапоги…
Натянув первый сапог, герцог замер на мгновение, пораженный совершенно неожиданной мыслью. Затем, выпрямившись, выбежал в одном сапоге из комнаты и ринулся к лестнице. Ведь если Елена Верано стала его любовницей, то она должна жить в этом доме, чтобы он всегда мог к ней приехать, — так он рассуждал с самого начала. А сейчас он понял, что и сам мог бы поселиться здесь, вместе с ней. Так было бы гораздо удобнее, потому что, как ему казалось, он будет желать ее постоянно, каждый день и каждый час.
Ворвавшись в библиотеку, герцог принялся выдвигать ящики комода в поисках какой-нибудь вещицы, которую следовало подарить Елене, чтобы показать ей, насколько серьезны его чувства и как много она значит для него.
Проклятие! Он не находил ничего достойного ее. Книга?! Отлично! Но что же ей подарить? Может, альбом эротических рисунков? Или восхитительный экземпляр «Камасутры» в изысканном кожаном переплете, стоявший у него на полке с того самого дня, как он стал хозяином этого дома?
«Камасутра», — решил герцог. Они будут читать ее друг другу вслух. А потом предаваться любви.
Мерион нашел бумагу, перо и чернила и быстро написал записку. Слова, шедшие от сердца, выливались на бумагу с легкостью. «Вот, теперь все, — подумал он. — А впрочем…» Он вдруг вспомнил, что ему еще предстояло надеть другой сапог, и позвонил горничной.
— Отдайте это синьоре Верано, — заявил он, вручая ей изящный тонкий томик. — И скажите, что через две минуты я присоединюсь к ней.
Переплет книги был на редкость красивым — такой Елене еще не приходилось видеть. Ни на обложке, ни на корешке не было заглавия, но она с восхищением рассматривала затейливое золотое тиснение на переплете. Присмотревшись к узору повнимательнее, Елена различила стебель какого-то экзотического цветка, обвивавшего тела мужчины и женщины, замерших в эротических позах.
Отложив книгу, она взяла записку и прочитала следующее: «Тебе, Елена, с благодарностью и в знак высокой оценки твоего благородного духа, а также в предвкушении долгих недель и месяцев».
Записка не была подписана, но подпись и не требовалась — ведь записку принесла горничная герцога. Елена никогда еще не видела его почерк и сейчас с любопытством изучала.
Почерк четкий и уверенный. Что означало только одно: этот человек умел держать в узде свои чувства.
«Недели и месяцы». Да, это хорошо сказано. Словам о вечной любви она бы не поверила — такие слова были бы всего лишь красивой ложью.
Елена снова взяла книгу и раскрыла ее. «Камасутра» — значилось на титульной странице. Она захлопнула книгу. Как предсказуем! Как по-мужски!
Мерион застал ее с книгой на коленях.
— Благодарю, ваша светлость, — сказала Елена. — Слова, свидетельствующие о чувстве, — вполне достойный дар.
Герцог внимательно посмотрел на нее, потом пробормотал:
— Сожалею, Елена. Видимо, это не самый удачный подарок. — Он поцеловал ее руку. — Теперь я понимаю, что мне следовало немного подождать, а потом поехать к ювелиру вместе с тобой. Тогда ты смогла бы выбрать что-нибудь сама. Но видишь ли, мне хотелось подарить тебе что-нибудь прямо сейчас, что-нибудь такое, что показало бы, как много ты значишь для меня.
Он обнял ее и нежно поцеловал. Чуть отстранившись, проговорил:
— Елена, и еще кое-что… Я хочу подарить тебе этот дом. Ты можешь его обставить по своему вкусу, декорировать заново — как пожелаешь.