— Понимаете, она нуждается во мне. Я выгуливаю ее и забочусь о ней. Особенно после того, как она пострадала. Я не хотел с ней расставаться. — Тут Алан всхлипнул, и глаза его наполнились слезами.
— Успокойся, Уилсон. Продолжай.
— А вчера этот человек приходил снова. И он сказал мне, что если я не сделаю того, что он хочет, то на этот раз он наверняка убьет Магду.
— Значит, теперь его планы изменились, — проворчал Мерион. — Интересно, в чем они заключаются? — Герцог решил, что убьет мерзавца за то, что тот покушался на Елену, и за то, что превратил в кошмар жизнь мальчика.
— В чем заключаются?.. — Уилсон пожал плечами. — Не знаю, сэр, ваша светлость. Я убежал, прежде чем он успел мне об этом сказать. Откровенно говоря, я не хотел его слушать.
— Да, понимаю… Но все-таки жаль, что ты сразу не рассказал мне об этом.
— Сэр, я хотел спросить совета у наставника лорда Рекстона, но потом побоялся, что он запретит мне сидеть на уроках, если узнает. Но сейчас… Сейчас я понял, что не могу уже сдерживаться, ваша светлость. У меня в животе как будто кишки завязались в узел, и теперь я не могу спать из-за кошмаров, все боюсь за Магду.
— Уилсон, а ты ведь прежде никогда не видел этого человека, верно?
— Нет, видел, ваша светлость. На одном из вечеров во дворце, на очень многолюдном вечере. Он выходил из этого дворца со старым джентльменом, очень важным и очень старым. У него карета была даже богаче вашей.
Роджерс! Бендас использовал для этой цели Роджерса!
— Уилсон, может, ты еще что-то хочешь мне сказать? — спросил герцог.
Мальчик посмотрел на него с таким ужасом, что Мерион не смог сдержать улыбки.
— Да, сэр, ваша светлость… Знаете, я подумал, что тот человек, который набросился на нас возле конюшен, а также и петарда — все это были не случайности.
Мерион взглянул на мальчика с удивлением.
— Очень разумная мысль, Уилсон. Возможно, ты прав. Полагаю, ты представил мне блестящий отчет, хотя и несколько запоздалый. И помни: если нечто подобное снова произойдет — немедленно расскажи кому-нибудь из нас. Теперь отправляйся в конюшню и принимайся за дело.
Мальчик по-прежнему стоял у стола.
— Что-то еще, Уилсон?
— Сэр, могу я и дальше заботиться о Магде?
Герцог невольно улыбнулся:
— Да, разумеется. Ничего не изменилось. Иди, не беспокойся. И помни о том, что я тебе сказал.
— Да, сэр, ваша светлость! — крикнул мальчик, выбегая из комнаты. Мерион мог бы поклясться, что услышал его радостное «ух-ху-у!» уже из-за закрытой двери.
Весьма озадаченный откровениями мальчика, герцог понял, что именно Елена оказалась мишенью. Во всяком случае, Бендасу было безразлично, умрет она или нет, и это, пожалуй, пугало более всего.
Минут через пять герцог поднялся из-за стола и подошел к окну. Пересекая садовую дорожку, пробежал сначала один, а потом второй слуга — вероятно, они сокращали себе путь из одной части дома в другую. Уже вовсю благоухали ранние цветы, и один из садовников подстригал и выравнивал кусты. «Может, заняться какими-нибудь хозяйственными делами? — подумал Мерион. — Это, может, меня успокоит?»
Он прекрасно знал, что Бендас безумен, — причем не только он один так считал. Однако ему казалось, что Роджерс — человек более или менее разумный, способный удерживать своего хозяина от совершенно безумных поступков.
И теперь следовало что-то предпринять. Следовало защитить Елену и себя самого, свой дом и своих близких.
В конце концов герцог решил, что еще подождет еще около часа. Если же лорд Уильям не появится, то он, Мерион, начнет действовать. Сначала нанесет визит Елене и поговорит с Тинотти, а потом обратится к доверенным лицам Бендаса.
Какое-то время Мерион расхаживал по комнате, затем снова сел к письменному столу.
— А может, в эту самую минуту она читает мое послание? — пробормотал он со вздохом.
Глава 34
В доме синьоры Верано наутро после концерта завтрак всегда подавали поздно, и к этому времени все бывали отчаянно голодны. К тому же все находились в отличном настроении и поздравляли друг друга с успехом. После завтрака речь, как правило, заходила о недостатках в исполнении, о дальнейших планах, а также репетициях, на которых следовало совершенствовать свое мастерство.
Но в этот раз Елена хмурилась и ела мало. И ей было безразлично, что лежит у нее на тарелке. Она почти не слушала веселую болтовню Мии, говорившей о том, с каким успехом прошел вечер.
Внезапно в столовую вошел дворецкий и молча протянул Елене письмо, прибывшее час назад. Она тотчас же извинилась и, встав из-за стола, отправилась в свою комнату. Плотно прикрыв за собой дверь, Елена подошла к письменному столу, взломала печать и расправила лист бумаги. Читая, она чувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, и ей приходилось по нескольку раз перечитывать одни и те же строки.