Я ловлю зубастую ухмылку Зика, и мое сердце замирает на три удара.
Он целует меня в губы.
— Я буду там с огромным стояком, если понадоблюсь, Пикс.
Зик неторопливо уходит, оставив меня стоять на месте и смотреть ему вслед.
— Могу поклясться, как и все парни, которые приходят сюда, — язвительно замечает Мелинда, беря мою бесполезную руку в свою, и, никогда бы не взглянув на него раньше, она ещё раз бросает беглый взгляд на Зика Дэниелса. — В каком темном углу ты его нашла?
Я поднимаю два пальца, провожу ими по губам и улыбаюсь ему. Вздыхаю.
— В библиотеке.
Зик
Как и обещал, остаток вечера я наблюдаю за Вайолет издали. Вроде как преследователь, но это совсем не то же самое, если она знает, что я это делаю, верно?
Все, что я делаю всю ночь — это стою на страже, пока она танцует, всегда с ледяной водой в руке, всегда с двумя другими девушками. Мелинда и... как, она сказала, звали другую? Венди. Ванда? Что-то такое, черт, не помню.
Блондинка, Мелинда, продолжает бегать к бару, наклоняясь для быстрых поцелуев от бармена. Он латиноамериканец, с улыбкой, которую я вижу отсюда. Время от времени он подходит и целует соседку по комнате, часто вытирая стакан или смешивая напиток, в тоже время.
Я остаюсь со своими друзьями, никогда не покидая пределов моей группы, бросая на нее тайные взгляды каждые несколько минут. Она не покидает моего поля зрения, и я повторяю себе снова и снова, что это для ее же блага; я присматриваю за ней, а не потакаю себе.
Рекс Гандерсон как раз ставит очередной кувшин пива на высокий столик, когда я наблюдаю, как Вайолет в ее сексуальном голубом платье идет в уборную, смотрю на ее бледные ноги, ее каблуки стучат по короткому узкому коридору в задней части бара.
Я расслабляюсь, когда она открывает дверь в уборную, исчезая внутри, но напрягаюсь, когда вижу, как какой-то высокий опрятный чувак вальсирует к туалетам. Подходит к стене. Прислоняется к черным крашеным кирпичам, как будто ждет кого-то.
Вайолет?
Черт, нет. Блядь.
— Эй, Дэниелс, как звали ту цыпочку, которую ты…
Я поднимаю руку, чтобы он замолчал.
— Нет, — отрезал я.
Он выглядит смущенным.
— Быстрый вопрос, я пытаюсь выиграть пари. Как звали ту девушку, которую ты…
— Тсс! — Иисус Христос. — Заткнись на секунду, Гандерсон.
Я как завороженный смотрю, как этот парень вытаскивает из кармана телефон и смотрит на экран. Кладет обратно в карман.
Дверь женского туалета открывается, и появляется Вайолет, поправляя подол своего красивого платья. Она видит его, вздрагивает, лицо дружелюбное — она не знает, что он стоял там и ждал ее. В коридоре достаточно света, чтобы я мог видеть, как шевелятся ее губы, произнося слова:
— Прошу прощения.
Она пытается обойти его.
Он ей не позволяет.
Этот тупой ублюдок.
Я выпрямляюсь и со стуком ставлю стакан на стол.
Руки опускаются по бокам.
Пальцы сгибаются в кулаки.
— Дэниелс, мужик, как зовут…, — снова пытается заговорить Гандерсон. Оз хватает его за руку, оттаскивает назад, создавая больше места; когда мои друзья расступаются, это дает мне лучший обзор на Вайолет и опрятного у*бка.
Он снова преграждает ей путь к отступлению, упершись рукой в стену рядом с ее головой. Опустив глаза, я вижу, как ее тонкие пальцы нервно сжимаются.
Если он полностью загонит ее в угол? С меня более чем достаточно.
Он покойник.
Я направляюсь в сторону туалетов, не сводя глаз с одного человека.
Вайолет.
Мне требуется тридцать длинных шагов, чтобы добраться до нее.
Пятнадцать долгих секунд, чтобы протолкаться через этот безумно переполненный бар.
Я считал.
Я не стесняюсь в выражениях, когда наконец оказываюсь перед ними. Узкие плечи Вайолет расслабляются при виде меня, и, клянусь, я становлюсь выше на несколько дюймов.
Расправляю плечи.
— Этот парень беспокоит тебя, Вайолет? — Я смотрю ей прямо в глаза, не удостоив придурка ни единым взглядом.
— Я-я думаю, все уладила, Зик. Я-я в п-порядке.
Она поднимает дрожащую руку, проводя ею по волосам, но не может скрыть тот факт, что ее заикание вернулось, и это плохо.
Моя защита повышается.
Все не в порядке, так почему она стоит там и говорит, что это так?
— Да. — Парень, загнавший ее в угол, улыбается, его чересчур белые зубы светятся в свете ламп. — Она все уладила, брат. Все нормально.
Я хочу дернуть мудака за воротник его розовой рубашки-поло и ударить по высокомерному гребаному лицу.