Зик: Принеси зубную щетку.
Зик
— Как ты думаешь, что думают обо мне Эллиот и Оз? — Вайолет лежит поперек моей кровати, перед ней разложены учебники и ноутбук.
— Кто знает.
Она обдумывает это, хорошенькая бровь изогнута.
— Просто Оз таращился на меня, когда мы ели на кухне. Как будто я была чудаком.
— Он действительно странный.
Вайолет закатила глаза.
— Это не то, что я имела в виду. Можно подумать, твои соседи по комнате не видели девушку на кухне. Все это было очень странно. Без обид.
— Он, поверь мне, не обиделся. Оз урод. Не думай, что я не заметил, как он улыбался тебе, как большой, тупой идиот.
Я не объясняю Вайолет, что мои соседи по комнате вели себя так, будто никогда раньше не видели со мной девушку на кухне, потому что это так и есть. Они видели пьяных девушек, ковыляющих по коридору в мою спальню. Они слышали, как девушки совокупляются через наши тонкие стены. Но они никогда не видели, чтобы я с ними тусовался.
Технически, Вайолет здесь уже в третий раз.
И технически, они слышали наш половой акт через наши тонкие стены.
Но теперь я начал ее кормить. Мои соседи по комнате смотрели, как я беру тарелки и салфетки и, блядь, режу ей кусок чертовой пиццы, издавая протяжные стоны и долбанное похотливое хихиканье на протяжении всего времени из гостиной.
Ха, блядь, ха.
А когда Оз и Эллиот вошли, чтобы украсть несколько кусочков? Они толкали друг друга локтями, как малолетки и хихикали. Оз пошел ещё дальше, когда прокашлял «подкаблучник» себе в кулак не один, а четыре раза.
Тотальные и полные дебилы. У Кайла больше зрелости, чем у этих двоих вместе взятых.
— Они глупые. Что за история у Эллиота? — Ви жует кончик ручки.
— История Эллиота? — Я пожимаю плечами, достаю свой айпод и бросаю его на кровать рядом с ней. — Вообще-то он порядочный парень. Много времени проводит в одиночестве, занимается в своей комнате. Нечасто выходит из дома, вроде как одиночка, но не в плохом смысле. У него есть цели, и он довольно узкий кругозор.
— Похоже, он в моем вкусе. — Она смеется, озорно поблескивая глазами.
— В твоем вкусе? — Я прищуриваюсь и иду к кровати. — Какой у тебя тип?
— Ну, знаешь, серьезный. Тихий. Прилежный.
— Твой тип скучный.
Она плюхается на спину, длинные волнистые светлые волосы разметались по моему покрывалу.
— Да, наверное.
— Ну, я могу вести себя тихо.
— Иногда.
— И я могу быть серьезным. — Что я делаю? Мне нечего доказывать.
— Иногда ты слишком серьезен, тебе не кажется?
— Я прилежный ученик.
— Я знаю, что ты пытаешься.
— Нехорошо так говорить, — кокетливо упрекаю я, стуча ладонями по матрасу и убирая с дороги книги, ноутбук и айпод. — Если бы у меня были чувства, ты могла бы ранить одно из них.
Я ползу по кровати, вверх по ее телу, отталкивая ее волосы носом, касаясь губами ее уха. — Не надо меня дразнить, это нехорошо.
— Это привело тебя сюда, не так ли?
Я удивленно отшатываюсь.
— Пикси, ты флиртуешь со мной?
— Не специально. — Она облизывает губы, и я наклоняю голову, чтобы поцеловать ее в губы, обхватив руками ее голову. — Да.
Моя грудь касается ее груди.
Я опускаю таз, утолщающаяся эрекция между моих ног касается вершины между ее бедер.
Целую ее подбородок, от нежного места под ухом до подбородка... вниз по фарфоровой коже на шее. Использую свой указательный палец, чтобы оттянуть хлопок ее футболки, оставляя теплые поцелуи на своем пути. Осыпаю поцелуями ее ключицу. Скольжу языком по ложбинке ее груди.
Она вздыхает в мои густые волосы, поглаживая ногтями голову.
Я позволяю своим рукам блуждать.
Вниз по тонкой ткани её рубашки, больше подходящей к полу моей спальни. По бедрам, обтянутым джинсами, через петли на поясе. Вверх и вниз по металлической молнии.
Она снова вздыхает, ее горячие маленькие ладони пробегают по моим широким лопаткам, кончики пальцев вдавливаются в каждый мускул, клеймя их своим горячим прикосновением, изучая каждую нить.
Наши открытые рты снова встречаются в неторопливом танце, так чертовски неспешно и целенаправленно, и плавно…
Я провожу языком по ее губам. Это небрежно, но маленькие удары молнии по позвоночнику заставляют меня дрожать, член напрягается в моих штанах.
Мои брови морщатся от трения, причиняющей боль. От ее языка. Ее запаха, звуков и нежной ласки.