— Пссс, — громко шипит Оз, сложив ладони рупором у рта. — Псс, Вайолет.
— Чувак, прекрати, — требую я, шлепая его по трицепсу. — Прекрати это.
— Что? Я хочу поздороваться. — Он – воплощение невинности.
Боже, он так чертовски раздражает.
Я втягиваю в себя воздух, когда Вайолет поднимает глаза, осматривая первый этаж библиотеки. Знаю, в какой момент она замечает нас по её милой улыбке. Кстати, она нервно приглаживает волосы и прикусывает нижнюю губу.
Оз рядом со мной пользуется случаем привлечь ее внимание. Он поднимает руку, когда она снова оглядывается, машет ей, шевелит и трясет своими непослушными пальцами. Он машет и машет, татуированная рука развевается вокруг, как будто не зависит от его тела. Надо быть слепой, чтобы не заметить его, особенно одетого в ярко-желтую футболку с эмблемой Айовы.
— Я сказал, прекрати. — Я скриплю зубами.
Я вижу, как она краснеет – румянец, который я видел на всем ее обнаженном теле с полдюжины раз – и хочу ударить своего соседа по комнате в лицо за то, что он привлекает внимание к нашему столу и заставил ее чувствовать себя неловко.
— Опусти свою чертову руку, — шиплю я, шлепая по ней.
— Чувак, остынь. Я подумал, ты захочешь поздороваться со своей девушкой.
Я хочу.
Не хочу.
Хочу, но не таким образом.
Мое лицо горит так же, как и ее, и я уверен, что кончики моих гребаных ушей тоже красные.
— Да, но не сейчас.
Оз морщит свою уродливожопую рожу.
— А почему бы и нет? Я думал, вы двое — пара. Нежничаете и все такое.
— Что такое нежничать? — Спрашивает Гандерсон.
— Ну, знаешь, — авторитетно начинает Оз. — Обниматься, тусоваться и все такое.
Говорю вам, с тех пор как он начал встречаться с Джеймсон, он думает, что знает все, что нужно знать об отношениях; я могу обойтись без его непрошеных советов.
— Почему они называют это нежничать? — не оставляет в покое Гандерсон.
Оз пожимает плечами.
— Откуда, черт возьми, мне знать?
— Звучит ужасно.
— Ну, Рекси, может быть, поэтому ты до сих пор один, а мы с Зиком в зарождающихся отношениях. — Он щелкает большим пальцем между нами. — Он наконец-то регулярно занимается сексом, вот почему он не был таким придурком в последнее время.
В ответ я бросаю взгляд на блокнот и стучу ручкой по столу, а боковым зрением замечаю джинсы и белую рубашку Вайолет.
— Приближается! Пошевеливайся, старина! — Весело заявляет Оз. — И постарайся не испортить все это своим обычным жизнерадостным настроением. Это был сарказм, если ты не заметил…
— Заткнись уже.
— Почему ты защищаешься? Я пытаюсь помочь тебе очаровать дам.
— Этого никогда не случится, — хихикает Гандерсон.
Они совсем не помогают, и действуют мне на нервы. Напряжение в руках, ногах и плечах непреодолимо, пальцы нервно стучат по столу, как суетливая шлюха–наркоманка.
Оз смеется и пинает меня под столом.
— Расслабься, чувак, а то она подумает, что у тебя проблемы.
— Сказал я. Заткнись.
— Скажи, заткнись, пожалуйста.
О мой бог, серьезно?
— Скажи это.
Я сжимаю губы.
Оз поднимает темные брови.
— Ты действительно не собираешься сказать пожалуйста?
Мне не нужно отвечать, потому что закатывание глаз говорит само за себя. Скрестив руки на груди, я свирепо смотрю на него.
— Твой смертоносный взгляд Дарта Вейдера меня не пугает, — бормочет он, не впечатленный. — Просто скажи «пожалуйста», и мы не поставим тебя в неловкое положение, когда приедет твоя подружка.
Рот открывается. Челюсти сжимаются. Ноздри раздуваются.
Вайолет зигзагами пересекает комнату, смотрит на меня, робко приближается с теплой улыбкой на губах.
— Заткнись. Пожалуйста.
Оззи и Рекс Гандерсон хихикают, как пара подростков, и первый откидывается на спинку стула.
— Рекси, ты это слышал? Дэниелс сказал «пожалуйста»! Святое дерьмо, это рекорд. Запиши это где-нибудь. Я... — его голос обрывается, когда Вайолет подходит к столу.
— Привет, ребята. Зик.
Оз и Рекс ждут, что я скажу, один из них пинает меня под столом по голени.
Я закапываюсь в кресле глубже и выдаю:
— Привет.
Вайолет переминается с ноги на ногу, прикусывает губу.
— Привет, — ее глаза весело блестят.
— Как дела, Вайолет? Это Вайолет, верно? — Спрашивает Гандерсон, и его тупое лицо озаряется глупой ухмылкой. Идиот улыбается от уха до уха и снова пинает меня под столом.
— Да. Привет, мы не знакомы. — Она протягивает руку, и он берет ее, во-первых, чтобы пожать ее, а затем, чтобы поцеловать ее запястье.