Я давно погубил свою жизнь, и я знаю, что может ждать меня впереди, но я не хотел, чтобы это ждало Гарри. Пытаясь быть сильным и решительным, я вышел из кабинета и покинул дом, чтобы переместиться к брату. Пока он еще ребенок, за ним никто не следит, кроме миссис Фиг, а она никогда меня не видела, так что вряд ли Дамблдор узнает о моем приходе. Аппарировав в самое начало улицы, я неторопливо дошел до дома тетушки, пытаясь собраться с мыслями. Пытаясь понять, что я творю и ради чего. Дадли с друзьями возвращались по домам, они шли позади меня, громко хохоча. Какая ирония судьбы — родиться в семье чистокровных волшебников-сквибов и ненавидеть магию. Завернув к дому, я уже хотел постучать в дверь, когда настороженный голос Дадли, предостерег меня от этого.
— И кто ты такой? Если ты что-то продаешь нам ничего не нужно, — Петунья услышала голос сына и открыла ему, на меня же она не обратила внимания, поспешив закрыть дверь перед моим носом. Но я не дал ей этого сделать, воспользовавшись заклятием.
— Не думал, что собственная тетя встретит меня вот так, — Петунья уставилась на меня во все глаза, судорожно понимая, что я похож на ее отца и сестру. Зайдя в дом, я закрыл за собой дверь и улыбнулся смотрящим на меня с изумлением Дурслям. Гарри, стоя на лестнице, радостно улыбался. — Я не потревожу вас, просто хочу поговорить с братом.
— Ты же умер? — сдавленно пропищала тетя, когда я уже начал подниматься на второй этаж.
— Вряд ли мертвые умеют разговаривать, ходить, дышать, пользоваться магией. Но если вам так легче, тетя, то считайте меня мертвым, как и Лили, — не обернувшись, произнес я и продолжил подъем. Гарри уже дожидался меня в комнате, сидя на кровати. До отправки в школу осталось два дня, но Гарри уже полностью собрался, осталось только прожить их, не замучив самого себя терзаниями.
— Ты уже готов, как я посмотрю, — сев на стул, я с болью отвернулся от стола, увидев на нем клетку с Буклей.
— Да, я уже даже все учебники прочитал и выполнил все заклятия из них, больше мне делать нечего, — брат погладил спящую на подушке Неси, стараясь не смотреть на меня.
— Гарри, выслушай меня. Может быть многое из того, что я скажу, тебе не понравится, но так уж случилось, — вся моя прошлая жизнь пролетала перед глазами: все мои ошибки, и то, чем я гордился, люди, которыми дорожил и которых потерял. Все то, что я уже пережил, а Гарри еще предстояло, с единственным исключением в конце — он не умрет, а будет счастлив. — Наши с тобой родители умерли, защищая нас от психопата с манией величия. И так получилось, что нас разделили: я попал в приют, а ты к тете. Будучи детьми, нам с тобой было сложно судить тех людей, которые так поступили, и мы просто приняли это разделение. К тому же вряд ли ты помнил меня хорошо, чтобы начать расспрашивать, существую ли я. Я помнил тебя, Гарри, знал, что ты есть, но не мог ничего сделать. Так вышло, что никто не знал, где я нахожусь и что со мной. Так было до одиннадцати лет, пока ко мне не пришло письмо из французской школы. Я знал, что ты пойдешь в Хогвартс и взбунтовался — вынудил перевести и меня в английскую школу. Так получилось, что я не Поттер. Я не принадлежу тому роду, к которому принадлежишь ты. В магическом мире, таких, как я, не ценят, мы хуже грязнокровок. И меня попытались убить — я остался жив, но на два года был переведен в другую школу. Такой была моя жизнь без тебя. Твоя жизнь без меня тоже вряд ли была радостной: ты жил в чулане под лестницей, тебя все презирали и ненавидели, и, порой, тебе казалось, что ты сумасшедший. Но скоро и твоя, и моя жизнь изменится, и только от нас зависит, в какую сторону, — я встал со стула и пересел ближе к Гарри на кровать. — Я знаю, что ты боишься быть похожим на того безумца, который лишил нас родителей. Поэтому не хочешь попасть на факультет, где он учился. И при этом ты боишься, что если не попадешь на него, то разочаруешь меня. Я знаю, что ты очень гордишься тем, что похож на отца, и хочешь стать достойным его. Ты поставил перед собой столько целей, что сам же и запутался в них, Гарри. Выкинь из своей головы все, что знаешь и знал, брат, и ответь мне, что ты выберешь, если придется выбрать между семьей и равнодушием?
— Семью, — тихо ответил он, уткнувшись в меня. — Это же очевидно.
— Очевидно лишь то, что мальчики и девочки друг от друга отличаются. Во всем остальном нужно искать подвох, — усмехнувшись, я обнял тихо всхлипывающего брата. — Я буду горд за тебя, если ты попадешь в Гриффиндор. Ты уже выбрал его сердцем, так что больше не терзайся попусту. Все будет хорошо, я тебе обещаю.