Когда Гарри замолчал, ни я, ни директор не стали нарушать тишину. Альбус очевидно думал, что стало с камнем, а мне было нечего спрашивать.
— Ты молодец, Гарри. Вы поступили очень храбро пытаясь спасти философский камень. С твоими друзьями все хорошо. Так что я, пожалуй, оставлю тебя с братом наедине, — директор кривовато улыбнулся и вышел из больничного крыла. Гарри всеми силами старался не смотреть на меня, но его уши с невероятной скоростью краснели.
— Гарри, напомни мне, что я сказал тебе, когда ты рассказал мне о Пушке? — прохладным тоном спросил я.
— Ты велел мне не ввязываться в неприятности и не стараться ничего выяснять, — тихо-тихо ответил он.
— Так, по-твоему, ссадины и ушибы у Рона, Гермионы и Драко, и твоя двухдневная бессознанка — это то, как ты понял мой наказ не ввязываться в это дело?!
— Просто, нам стало скучно, а тут такое дело, — пробубнил он.
— Еще что-нибудь ты мне рассказать хочешь? — я знал, о чем Гарри не терпелось спросить, и терпеливо ждал, когда же он решится.
— А что с камнем? — совсем не то, что нужно выпалил он.
— Это ты его пытался спасти, а не я, — безразлично осматривая свои ногти, сказал я.
— Почему, когда я касался руками профессора Квирелла, на его теле оставались ожоги?
— Помнишь, что я рассказывал тебе о Темном лорде и о том, как он пал? — брат кивнул. — Наша мать отдала за нас жизнь и нас хранит ее защита, пока она с нами он не сможет до нас дотронуться, не причиняя вреда себе. А сейчас отдыхай, к концу учебного года я придумаю для тебя наказания за этот проступок.
Уходя из больничного крыла, я услышал в мыслях радостный оклик брата: «Надеюсь, ты не заставишь меня, как Эммет, учить историю всех магических родов?» Ухмыльнувшись, я прогнал его из своих мыслей. Что же, не будь меня, история бы не поменялась. Правда, на этот раз Гарри Поттера толкало на безрассудство чувство авантюризма и случай, а не вера в то, что все связано с ним, и только он может это остановить.
Глава 19. И что делать? - Черт его знает.
Убив целую неделю на всевозможные расчеты, я понял, что иногда, складывая два ингредиента, в результате получаю три. В конце концов, плюнув на всё, уложил все записи и отправил Натану. Пусть этот гений зельеварения разбирается. С братом мы часто связывались, и чаще всего он бузил на меня за то наказание, что я для него придумал. Подумаешь, я выкупил для него все книги Локонса и заставил их выучить. Себ, правда, сказал, что это слишком жестокое наказание, но после этого сразу же добавил, что проверять Гарри будет он. Должно быть, любовь ко всякого рода приколам — это наша фамильная черта.
Внимательно прислушиваясь к мыслям брата, когда лимит его терпения приходил к концу после прочтения очередного захватывающего героического этюда Локонса, я успевал уловить его расстройство от того, что ему не написал никто из друзей. Значит, Добби остался верным себе — одной проблемой для меня меньше. И одним неприятным летом больше для Гарри.