– Деньги за проезд?
– Спасибо! – вдруг расцвел Ванечка и протянул руку к коробочке, полной мелочи.
Он решил, что кондукторша их… предлагает!!!
– Иван! – прошипела я, вытаскивая кошелек. – Это мы должны деньги отдать, а не нам.
Пассажиры снова рассмеялись. Им было весело, а вот Ванька явно расстроился. Это заметил дядя Сережа. Достал портмоне и вытащил оттуда две купюры по 50 рублей. Протянул их моим детям:
– Держите, на мороженое!
– Заберите назад деньги немедленно, Сергей! – возмутилась я. – Если вы таким образом хотите познакомиться, то зря. Я замужем, и мой супруг просто в... командировке.
Мужчина вздохнул и грустно произнес:
– Ну, тогда счастья вам в семейной жизни. За деньги не обижайтесь, я без корысти, от доброго сердца. Просто детей люблю. Ладно, я пошел, и так свою остановку проехал.
Сергей скрылся за спинами других пассажиров, направляясь к выходу. Автобус вскоре затормозил, мой несостоявшийся кавалер покинул салон, махнул нам на прощание рукой и пошел на противоположную сторону дороги. А деньги остались у детей.
Озабоченная тем, как скрыть близнецов от ока хозяина, я совсем забыла про этот эпизод. Зато теперь, когда вспомнила, сомнений не оставалось: дети ушли в магазинчик.
Минут через десять я была у торгового павильончика. Толкнула входную дверь и чуть не взывала от отчаяния. Аньки и Ваньки в магазине не было. Хотела обратиться к продавцу с вопросом о детях, но внезапно в магазин ворвалась бойкая бабульку с громким требованием:
– Слышь, Верка, дай срочно пол-литра моему Степанычу!
– Ты что, баб Зин, на солнце перегрелась? – удивилась продавщица. – Ты ж своего Степаныча за каждую грамульку беленькой поедом ешь.
– Седни ему можно! Даже необходимо! Стресс у моего нынче случился сурьезный.
– Да что за стресс, баб Зин?
– Испугался он! Чуть не помер со страху, а ведь в том я сама виновата. Утром занята была, пироги пекла, внуки обещали приехать. Вот и велела Степанычу в поместье топать. Там малярши у меня хорошо творожок да сметанку берут.
– Ну, дед Степан вместо тебя пошел, а в чем тут страх-то? – ничего не понимала девушка-продавец.
– А в том! Страх жуткий теперича в поместье. Не иначе, как сам дьявол его купил.
– Да с чего ты взяла, баб Зин?
– Да ты слушай, Верка, не перебивай. Пришел мой Степаныч, нашел моих мастериц, а те сидят как в воду опущенные. Думу думают, что делать. Старик мой хоть и полуглухой, но все же суть разговора промеж малярш понял. Новый владелец не знамо кого в подвалах выращивает.
– Как это – не знамо кого?
– А вот так, Верка! Ростом эти не знако кто малы, как дети малые. Лицом все одинаковые, но приятные. А вот тельца… Один мохнатый, другой на таракана похож, только красно-синего. Конфеты любят. У малярш сладостей не осталось. Так мохнатый чуть на моего Степаны не напал. Кричал "Конфеты или жизнь!"
– Да что ты за страсти рассказываешь, баба Зина! – всплеснула руками Вера. – Степаныч твой, полуслепой, полуглухой и полупьяный в особняк явился, вот и случилась с ним белая горячка. Не верю!
– Ну и не надо! Бутылку сюды давай, Верка! – обиделась баба Зина и вышла из магазина.
– Вам чего, девушка? – спросила меня Вера.
– Спасибо, уже ничего не надо! – ответила я и тоже поспешила к выходу.
Конечно, бабулька многое преувеличила, но в целом она рассказала правду. Мне все стало ясно. Главарь Анька напялила на себя и брата костюмы и решила в них прогуляться. С этим все ясно. Как дети оказались у маляров в противоположной стороне дома, я не знала. Снаружи там все огорожено. Дверь, соединяющая части дома, была заперта. Получается, ее кто-то открыл. Разгадывать эту головоломку мне было некогда, и я просто поспешила назад в особняк, очень надеясь, что беглецы все еще с бригадой маляров. Пошла по коридорам и замерла как вкопанная: смежная дверь была по-прежнему заперта. Это что же получается? Кто-то провел через нее моих детей в левое крыло, а потом снова закрыл? Одна связка ключей имелась у меня. Дмитрий Васильевич вручил мне ее в первый день, когда показывал поместье. Вторая у самого Димы. Получается, это он?! Но зачем?! И почему мне ничего не сказал, когда мы так сладко обнимались на кухне? Я уже совсем ничего не понимала. Решила: дети могли проникнуть за временный забор из плашек снаружи, когда кто-нибудь из работников заходил на территорию, где проводились отделочные работы. Немного успокоив себя, прибавила шагу и вскоре оказалась на месте. Девушки отделывали большую комнату с высоченными потолками. Мои близнецы помогали, дружно махая кисточками. В углу я заметила брошенные костюмы Чебурашки и Человека-паука. Неудивительно, что не совсем трезвый Степаныч перепугался.