Снежана перестаёт реветь только после тяжёлого хлопка входной двери. Пьяные слёзы, понимаю, но пора вечер заканчивать.
Всхлипывает. Делаю осторожную попытку оторвать от себя мелкую пьянь, стараясь не думать о том, как приятно вжимается её грудь в мою, и что внизу она - кипяток. Безрезультатно и то, и другое. Девочка хлюпает носом, икает.
- Сейчас-то чего ревёшь? Страшно?
- Нет, - тихо шепчет мне в ухо, щекоча тёплым дыханием. До мурашек, блядь.
- Вот и дура. Ты почти голая сидишь на абсолютно незнакомом мужике с… - делаю плавное движение бёдрами, снайперски попадая куда надо, - адской эрекцией. Точно не страшно?
Это действует лучше любых уговоров. Она, спохватываясь, разжимает руки и неуклюже натягивает верх, пряча красивые “капли” груди. Оглядывается в поисках белья, видит свои разодранные Андрюхой трусики, поднимает на меня растерянный взгляд, натыкаясь на красноречивый мой, и становится алой до ушей.
- С нами поехала зачем?
Всхлипнув, опускает ресницы, на которых повисают слёзы. Перебирает пальчиками край юбки, отворачивается в сторону. О-о-ок. Нет никакого желания тащить из неё ответы клещами.
- Марш умываться и будем вызывать тебе такси. Ванная - вторая дверь направо.
На слове “такси” Снежана закусывает губу и всхлипывает сильнее, но послушно идёт. Налево. Прямиком в спальню.
- Направо! - рявкаю и она, в панике снося дверной косяк, сквозит в правильную дверь.
Даже не верится, что сейчас останусь один. Открываю приложение такси и слышу грохот из ванной. Не шум, а именно грохот, будто она к соседям стену вынесла. Открываю дверь в эпицентр катастрофы: студентка Снежана вывернула полшкафа над раковиной, оторвав дверцу. И повернувшись, беспомощно разводит руками:
- А мыла… нет? Тушь смыть… Я не нашла… - её ведёт в сторону, и она снова виснет на шкафу.
Вместе с содержимым полок на неё высыпались пара реагентов, которые я принёс домой из лаборатории, чтобы показать племянникам чудеса химии и физики. Вот и показал. Стоит чудо, припудренное углеродом - мельчайшим чёрным порошком с запахом нефти, который хрен смоешь с кожи. Атас. Прибить идиотку мало. А если бы это было что-то опасное?
Сдираю с себя рубашку, с неё - шмотки и с писком отправляю под душ. Холодный. Будем трезветь. Хватаю мочалку и гель для душа, хочется надавать дурочке по заднице, но вместо этого, психуя, тру черное плечо и спину, время от времени смывая экзотическую тёмную пену. Разрушительница не перестаёт пищать и вырываться, её мелко трясёт от холода. В зеркальной стене душевой вижу посиневшие губы и прибавляю температуру воды.
- Пришла в себя? - продолжаю оттирать вторую руку.
- Б-больно, - стуча зубами от холода, жалобно хнычет, сводя брови.