Мои отношения с парнями всегда заканчивались мирно. Никаких шекспировских трагедий и итальянских страстей. Мы либо расставались друзьями, кстати, кое с кем общаемся до сих пор, либо как-то взаимно терялись, забывая друг о друге. Слушая Танины исповеди на кухне, я была уверена, что мне везло в сердечных делах. До Павлика.
Может, потому наш разрыв так потряс - просто не было опыта. Не представляю, как вести себя в скандалах и ссорах, как реагировать и как пережить после. Взять нашу Таню. Она вышибает клин клином, за что мы с Леной её дружно журим, а остальные девчонки следят за приключениями, словно смотрят ситком.
Я всегда была свято уверена, что это не выход. И только в покрашенном зелёной краской подъезде со знакомыми щербинками на стенах, накрыло пониманием, что сделала то же самое. Только Таня говорит, что её предаёт тело, а меня предал мозг. Живи теперь, Снежана, с этим, как хочешь.
Заходим в лифт. Он и без того не самый просторный, а в присутствии хищника вовсе кажется спичечным коробком. Не сядь я вчера к ним - боже, их же сначала было двое! - в машину, я бы сейчас поднималась в одиночестве и страдала оттого, что больше не смогу ощутить, как в груди разливается радость от предчувствия встречи с любимым человеком. Вместо этого вынуждена умирать от неловкости и даже стыда, пока меня мрачно жрут взглядом.
Вжавшись в стену лопатками, стараюсь сбежать от дымного аромата, который усиливается от тепла его тела. Сглатываю и концентрирую внимание на пуговицах мужской рубашки, чтобы не уползти взглядом ни выше, ни ниже.
В ушах шумит, паникую. Нетерпеливо переступаю, возвращаю на место съехавшие очки, потираю внезапно зачесавшуюся мочку уха, перебрасываю косу на плечо. Хищник было набрал воздух, чтобы прокомментировать мою суету, но лишь хмыкнул и заложил руки в карманы. Спасибо, что промолчал, и так взвинчена до крайности, ещё одна колкость ни к чему.
В итоге, когда лифт останавливается на нужном этаже, оказываюсь не готова к разговору с Павликом. Забыла придумать, что скажу! Стопорюсь от этой мысли, и в тот же момент горячая ладонь ложится на поясницу, подталкивая к выходу. От внезапности и тяжёлой силы, которая чувствуется даже в таком лёгком прикосновении, обдаёт жаром. Любого другого бы осадила, но тут страшно даже в глаза посмотреть.