- Вот так! - раздражённо выдыхаю в девственно-чистое чрево навесного шкафа с белым фасадом и блестящей ручкой. Внутри пахнет влажной древесной стружкой, а чашками - нет. - Давайте уже сменим тему?
- Ты ещё не всё рассказала! - с улыбкой инквизитора тянет Таня.
Конечно, не всё. Практически ничего, кроме того, о чём они догадались сами. Мне вообще в этой роли выступать непривычно, обычно у нас другие хэдлайнеры. Сто процентов даю, Тане тоже есть что рассказать, после вчерашнего вечера. Ещё мы могли бы обсудить вероломное поведение Павлика или курсовые, в конце концов. Но именно для этого допроса они прыгнули в такси как только получили от меня координаты, а я слишком потрепана морально, чтобы перевести стрелки беседы в безопасное русло. И теперь просто прячусь от подруг за поисками посуды.
Посматриваю на чемодан. Вот что стоило Павлику положить туда пару тарелок и чашек? Или из моего любимого стакана со стареньким подстаканником тоже пьёт зая? Передёргивает от этой вероятности. Опускаюсь на колени, охая от прикосновения твердого пола к ушибу. Надо заглянуть в нижний шкаф. Хозяйка, кажется, говорила о коробке с кухонными принадлежностями…
Признаться я плохо слушала, утекая мыслями в странное прощание с Ильёй. Выдав напутствие на капоте, он транспортировал чемодан до двери и без единого слова шагнул обратно в не успевший уехать лифт - так торопился избавиться от меня. Минут десять стояла в растерянности, не понимая, чего ещё ждала.
В таких обстоятельствах нет места романтике. С теми, кого подбирают на дороге, чтобы переспать, телефонами не обмениваются и потом не встречаются. Таня вон даже до утра редко остаётся… Кстати, можно понять почему. Небывалое состояние неловкости мешает смотреть друг на друга и разговаривать. Во всяком случае мне. Потому и о шариках не осмелилась напомнить - сама-то я их в машину к нему не впихну, а хищник на них даже внимания не обратил при выходе. Выбросит, наверное, и забудет, как страшный сон, эту дурацкую ночь.
И мне бы не помешало, но я почему-то чувствую себя так, словно меня дважды бросили за сутки. Тяжёлая обида подкатывает колючим комом в горле, перехватывает дыхание, щиплет в носу. Слепо пялюсь на посуду и, беззвучно всхлипывая, вытираю глупые слёзы.
- Снежик, тебе помочь? - Таня видит край солидной коробки и приземляется на пол рядом со мной. Замечает мою мокроту.
- Тааак, - крепко обнимает и я, уже не таясь, плачу в неё, - из-за этого? - кивает подбородком на дверь, имея в виду хищника.
- Н-нет, - вру заикаясь.
- Из-за Павлика? - в голосе появляется та самая нотка, с которой она всегда о нём говорит - будто он лишнего слова не стоит.
- Н-нет, - опять вру.
Подскакивает Дашка и, сгребая нас обеих, цветасто обещает разнообразные кары обидчикам, не обидчикам и вообще всем мужикам
- О господи, из-за чего тогда?
- Ш-шарики… - заливаюсь ещё пуще, потому что, кажется, будто в них осталась вся лёгкость и радость, и дальше ничего хорошего уже не ждёт.
- Снежик, ну ты нашла из-за чего… - Таня пытается погладить меня сквозь железные Дашкины обнимашки. - Мы новые подарим!
- Хочу те-е-е… - я бы разревелась больше, но помешал звонок моего телефона. Номер незнакомый.
Выбравшись из девчонок, бубню с заложенным носом :
- Алло?
- Привет, Снежана, это Андрей, мы вчера познакомились… - Бодро начинает разговор второй хищник.
Сердце падает куда-то в живот от ужаса. Откуда у него мой номер телефона? Хлюпнув носом, стираю остатки слёз предплечьем.
- Опять ревёшь? - слышу, что улыбается, и хорошо представляю как.
- Это совершенно не ваше дело, - чеканю решительно. - Откуда у вас мой номер телефона?
- Ты же сама его мне дала в машине, малышка. Забыла? - моя амнезия его явно веселит.
Слово “малышка” отзывается дурным похмельем. И “жадная девочка” тоже всплывает где-то на самом дальнем рубеже памяти. Боже.
- Вспоминать желания нет, - отрезаю. - Не звоните больше, пожалуйста. Всего наилучшего!
С риском продавить экран зло жму отбой.
В тишине кухни девочкам отлично слышно и имя, которое я опрометчиво успела сообщить в скупом рассказе о хищниках, и то, что познакомились мы вчера. Поэтому за те несколько секунд, пока Андрей перезванивал, они обменялись заговорщическими взглядами и начали возбуждённо закидывать вопросами: тот ли это хищник и зачем звонит. Тоскливо думаю, что зря так рано сообщила им свой новый адрес, надо было пару дней подождать. От атаки по телефону еще можно увернуться, а вот так глаза в глаза - не выходит.
На повторный звонок мы реагируем прямо противоположно. Я с паникой, а подруги с радостным предвкушением. Конечно! Не их же пытались сожрать, засунув язык в чуть ли не в горло. Выключаю раздражающий звук, отвечать не планирую. Таня, грозно сдвинув брови, шёпотом орёт, чтобы взяла трубку, иначе она сделает это вместо меня. Ах, так?!
- Андрей! - рявкаю на назойливого хищника. - Если у вас хватает наглости звонить после… - ловлю жадные до подробностей взгляды девочек и решаю не продолжать, - после! То может быть, хватит ума понять, что вас не рады слышать? - хватаю воздух с желанием продолжить, но он перебивает.
- Стой-стой, дай мне минуту, - смешливо умоляет Андрей. - Мы не с того начали - и вчера, и сегодня.
Возмущённо тяну воздух носом.
- Снежана, я звоню попросить прощения, - голос становится серьёзным. - Был не прав, не за ту тебя принял. Если обидел - извини, реально не хотел.
Если?! Есть сомнения?
- Да, Андрей, это было… неприятно, - краснея, оглядываюсь на свидетелей разговора. - Извинения приняты. До свида…
- Подожди, - снова перебивает, - слышу же, не простила. Готов выразить глубину раскаяния любым приятным для тебя способом. Представь, что я волшебник, - усмехается, - добрый. Пожелай чего-нибудь?
Видя, что собираюсь отказаться, Таня выхватывает у меня трубку и кокетливо представляется, описывая себя вчерашнюю. Андрей либо делает вид, либо действительно её вспоминает, интонации голоса меняются. Дальше Таня уточняет, в каких рамках можно желать и что-то тихо перечисляет, давая гарантию моего полного удовлетворения.
И вот знаете? Даже не стану мешать! Если Андрей попадёт в Танины жернова, это будет отличный способ очистить карму, ещё и на пару лет вперёд останется. Не слушая их разговор, ухожу в ванную комнату, смыть слёзы и помолиться, чтобы турбулентность, в которую я внезапно попала, хоть как-нибудь уже завершилась.
Следующий час мы под Гинесс выбираем недостающие мелочи для обустройства быта - вешалку, полки, элементарную химию, плед на диван... Последний, несмотря на сентябрьское тепло, кажется самой необходимой вещью - мягкие, тёплые объятия, когда тебя знобит от несправедливости мира.
Даша смотрит на открытый чемодан, следом оглядывает небольшую студию:
- И куда ты его денешь?
Горестно вздыхаю. Некуда. Тем более, непонятно, когда его Павлик купил? В той квартире такая громадина ни в один шкаф не поместится. Получается, утром принял решение расстаться? В мой день рождения?
Подруги, впечатлённые появлением Заи не меньше моего, разносят Павлика:
- Мало ему твой Илья…
- Он не мой!
- А кто твой? - вкрадчиво уточняет Таня, - Андрей?
- Нет! - открещиваюсь руками и ногами.
- Тогда ты не против, если я с ним…? - строит невинные глазки, порхая ресницами.
- Только за! - с удовольствием посмотрю, как хищник превращается в жертву.
Именно эта перспектива заставляет меня улыбаться, когда Андрей позвонил в домофон, и Таня, успевшая к этому моменту нанести макияж, ругаясь на маленькое, криво висящее зеркало в ванной, понеслась ему открывать.