Заложив руки в карманы, опирается плечом на дверной косяк и не стесняясь рассматривает. Удивлённо приподнимает брови, мысленно сличая меня сегодняшнюю со вчерашней. От неловкости кожу покалывает. Опустив глаза, снимаю очки, протирая их краем юбки домашнего сарафана, надеваю обратно и пробую ещё раз посмотреть ему в глаза. Зря.
Только краснею, ловя учащающийся пульс, когда его взгляд скользит по шее и ключицам - там, где вчера были его губы, по открытым плечам, стекает в декольте… Полный провал! Он же видел меня голой. Милосердная память уже вычеркнула кое-какие вчерашние воспоминания, и в общей суматохе я упустила эту деталь. Ни за что бы не встретилась с ним больше. Теперь снова чувствую себя в западне, панически оглядываясь на девочек. Их присутствие успокаивает, но не сильно. Особенно когда он зависает на моих голых ступнях под столом, почёсывая нижнюю губу большим пальцем.
- А что это у нас тут? - громко интересуется Таня, привлекая внимание Андрея. Спасибо!
Пользуясь моментом, подбираю ноги. Она потрошит пакеты с моей контрибуцией, выкладывая на стол сет модных эклеров с глянцевой глазурью и разноцветными бляшками миндальных пироженок в виде украшения, бутылочки белого и тёмного шоколадного вина, ломаные плитки туррона, мятные трюфели. Таня, Таня, это ж надо было так меня заложить.
- Всё, как заказывали, - хищник обаятельно улыбается. - Я Андрей, - представляется подругам. Даша смущённо отвечает своим именем, Таня делает реверанс, называя себя и подчёркивая, как ей приятно познакомиться.
- Разрешишь? - кивком указывает на четвёртое место у стола.
Сейчас наша компания станет совсем тесной. В замешательстве открываю рот, чтобы… что? Позволить сесть напротив и продолжить похабничать глазами? Я, вообще-то, надеялась, что Таня возьмёт его в оборот, а мы с Дашкой отсидимся в зрительном зале...
Не дожидаясь разрешения, Андрей направляется к нам, но по пути его мастерски перехватывает Таня:
- Сначала мыть руки! - и, оправдывая надежды, уводит в ванную, по пути невзначай сообщая, - там как раз зеркало криво висит, нужна грубая мужская сила…
- Грубая? - усмехается.
- Чуть-чуть… - кокетничает Таня, запирая за ними дверь.
Переглянувшись, беззвучно ржём с Дашкой. Зная Танины таланты, о парочке можно забыть на полчасика. Выдохнув с облегчением, ставлю чайник и пытаюсь вспомнить, где же я видела чай.
- Кстати, он ничего такой, - весело говорит Даша, - но тот, что был утром, больше понравился.
Мне тоже. Если это чувство можно так классифицировать.
- Не начинай, а?
- Я не начинаю, - Дашка смачно откусывает треть двадцатисантиметрового эклера, - а вот ты теперь свободная женщина, вступившая в мир большого секса. Большого же или…? - дурачится, показывая остаток пирожного.
Становлюсь пунцовой. Какой бы пьяной вчера не была, но всё, что происходило в душе помню в подробностях. Боже, хочется провалиться. Сама ведь полезла к нему в брюки. Сама! От воспоминаний, как очень большой Илья двигался у меня в ладони, горячая волна прокатывается по коже от затылка до копчика, оседая мощной пульсацией внизу.
Невольно перевожу взгляд на коробку с целыми эклерами… Дашка отследив моё движение, перестаёт жевать, оставляя рот полуоткрытым:
- Что? НАСТОЛЬКО?
Поспешно кидаю:
- Нет! - и дальше сбивчиво бормочу, - господи, Даш, ты о чём вообще?
Отворачиваюсь к шкафам, стуча дверцами в поисках чая.
- Снежик, - старательно сдерживая смех, заключает Дашка, - ты хоть и партизанка, но врать ни фига не умеешь.
Попеременно прижимая ладони к горящим щекам, суетливо складываю пустые упаковки на выброс. Хоть стол приведу в порядок, раз уж не выходит упорядочить сумбур в голове. Мама всегда говорила, что я слишком много сижу дома, слишком много читаю, слишком оторвана от сверстниц, и что моя личная жизнь задержалась в пути.
Как она радовалась, когда я стала возвращаться домой с букетами Павлика, а в момент моего переезда к нему была уже в положении. Шмыгала покрасневшим носом и говорила, что, возможно, я скоро стану таким же колобком, как она. Подобных планов у меня, естественно, не было, но мама так нежно и счастливо гладила живот, что я не решилась возразить.
И вот теперь, в относительном затишье, оглядываю квартиру, и закрадывается сомнение - может быть просто сплю? Кошмар приснился после клуба. Сейчас проснусь в своей кровати, и всё будет по-прежнему. Без чемодана, без Заи, без хищников…
- Даш? - отрываю подругу от телефона. - Это всё реально?
В моём голосе столько наивной надежды, и она мгновенно ловит настроение. Со словами “моя ж ты рыбка” встаёт обниматься. Я больше не плачу, за последнее время выплакала, наверное, годовую норму, но охотно кутаюсь в её руки, обретая чувство защищённости и такую необходимую поддержку.
- Оу, оу, не помешаю, девчонки? - в этой позе нас и застал Андрей, вышедший из ванной в подозрительно несмятой рубашке и, увы, совершенно без следов Таниной бордовой помады. - Отвёртки у тебя, конечно же, нет? - это уже мне.
Не выпуская Дашу из объятий, - слишком уж хорошо - отрицательно качаю головой. Андрей оглядывает нас снизу вверх и улыбается. В глубине глаз вспыхивает что-то порочное, но так же быстро гаснет.
- А нож есть? У зеркала винт разболтался, прикручу.
Дашка, не глядя, протягивает ему искомое на звук голоса, и Андрей скрывается ещё на несколько минут, оставив дверь ванной открытой.
- Надо же, какой полезный, - умиляется подруга, - может, он и диван передвинет?
- Нет! - начинаю шипеть змеёй, чтобы он не услышал. Сюда отчётливо доносятся Танины кокетливые реплики и то, как он вежливо на них реагирует. Поразительная устойчивость обаянию. - За зеркало спасибо и до свидания.
Но не тут-то было.
- Андр-р-рей, - ласково мурлычет Таня, выплывая из тесного санузла, - ты же сильный мужчина? - вопрос риторический. - Тут ещё нужно диван передвинуть…
Конечно, он не отказал, у неё три Оскара за роль барышни в беде.
- Правда, футболку, наверное, лучше снять, - проводит пальчиком по его плечу, - там, может быть пыльно.
На лице Андрея появляется дьявольская улыбка, и то самое тёмное, лишь мелькнувшее в глазах, возвращается и разворачивается во всей красе.
Обнажается он с нескрываемым удовольствием. Выдернув футболку из-за пояса джинсов, снимает её через голову, выставляя на обозрение плоский живот с заметным рельефом, широкие плечи, гладкую, сильную грудь. Пока голова выбирается из узкой горловины, мы рассматриваем причудливую игру мелких и крупных мышц под загорелой кожей.
Девочки, переглянувшись, обмахиваются ладонями, будто им очень горячо, а я лишь смущённо улыбаюсь и признаю, что... это красиво. Конечно, не так красиво, как у… Погодите, я сравниваю? И даже не с Павликом! Хочется самой себе сказать, что я не такая. А какая?
Выбравшись, Андрей разворачивает плечи и посылает мне одной понятный взгляд: "Видишь, от чего вчера отказалась?” Стыд и смущение разом отпускают. Строго смотрю, давая понять, что отказалась бы ещё раз.