— Это всё бурная молодость, — отвечает он, и откидывается на спину.
— Бурная молодость оставляет на коже ножевые ранения, — а это они, я уверенна.
— Ух, ты Неженка разбирается в ножевых ранениях, — усмехается он.
— Много тут разбираться, — фыркаю я, — линии ровные и длинные, явно не рваные.
— Да ты права, это они, и знаешь молодость у всех по-разному бурная. Кто-то по миру мотается. Кто-то учится не покладая рук, а вот мы с Гореловым, в бандитов решили поиграть, да и то какие там бандиты, — горько усмехается Матвей, — так гопники, шпана. Даже вот эти раны не останавливали. Пока по серьёзке чуть не вляпались, благо мент попался толковый, разъяснил раз и навсегда.
Дальше уточнять я не стала, было слышно, что тема эта ему не приятна.
— Довольна, Неженка, ещё вопросы будут? — он перехватывает мою руку, которой я глажу его, и подносит к своим губам, целует раскрытую ладонь.
— Будут, — я поднимаю на него взгляд, — почему ты не женат?
Он хитро улыбается.
— Так тебя ждал, — говорит этот гад, и усмехается.
Я забираю свою руку.
— Обязательно издеваться, — ворчу я, и пытаюсь отодвинуться.
— Да кто издевается? — возражает он, притягивая меня к себе.
— Ты думаешь, я обольщаюсь на твой счёт, и не понимаю, кто я для тебя, — я вырываюсь из его рук, но он держит крепко.
— Ну и кто? — смеётся он.
— Очередная девица, которую ты охмурил, и в постель уложил, — соплю я обиженно, отворачиваясь от него.
— Неженка, ты чего добиваешься? — прищурился Матвей. — Признание в вечной любви, или предложения ждёшь?
— Это ты не можешь нормально на вопрос ответить, — вскидываю я подбородок, — начинаешь насмехаться!
Матвей снова фыркает от смеха и подминает меня под себя, заводит мои руки над головой, и удерживает их своими.
— А я и не смеюсь, когда говорю, что тебя ждал! — говорит он, разглядывая моё лицо, а я пытаюсь уловить в его глазах хоть толику лжи. — Я в жизни не встречал такой как ты. Моя нежная, маленькая, узенькая дырочка!
Я вспыхиваю, от его слов. Краснею, наверное, с ног до головы.
— Что за пошлость, — я дёргаюсь в его руках.
— А какая ты сладкая, хочу снова тебя попробовать, — продолжает вгонять меня в краску, этот сумасброд. Видит по моей реакции, что мне уши заткнуть хочется от его откровений, и продолжает.
— А как ты трахаешься круто! Не одной такой чувствительной бабы не встречал!
— Матвей, — стону я, — замолчи!
— А как кончаешь сладко, подо мной! Каждый раз как в первый раз! Нет, ты не очередная, ты единственная! Моя!
— Какой же ты похабник, — выдыхаю я.
— А ты ханжа, — парирует он, и целует меня.
Но вопреки ожиданиям нежно, спокойно, без болезненных ощущений. Легкие прикосновения так приятны. Ни разу он не целовал меня так. Всё время накидывался, подавлял. А сейчас эта ласка была так прекрасна, что я тихо застонала. Но тут он переворачивается и тянет меня на себя, водружает сверху, шарит рукой по тумбочке и протягивает мне презерватив.
— Давай оседлай меня, Неженка!
Я несмело беру презерватив.
— Я не умею, — кручу в руках упаковку.
— Что там уметь, — смеётся Матвей, забирает у меня презерватив, разрывает упаковку и вытаскивает свернутое колечко.
— Берешь своими нежными пальчиками, — вкладывает его мне в руки, — и натягиваешь на мой член.
Я, конечно же, краснею, отворачиваюсь от его пронзительного взгляда.
— Давай, Неженка, я жду, — и он закидывает руки за голову.
Я сползаю ниже, сажусь на его бёдра, и аккуратно натягиваю презерватив на торчащий член.
— Молодец, Неженка, — хрипит Матвей, и я исподтишка гляжу на него. Глаза его прикрыты, ноздри раздуваются. — Теперь садись сверху!
Я потягиваюсь, приподнимаюсь, и медленно опускаюсь на его член. Он растягивает меня, заполняет всю. Я прикусываю губу, прикрываю глаза, и опираюсь на его грудь, ёрзаю, нахожу удобную позицию.
— Давай, Неженка, — Матвей нетерпеливо шлёпает меня по ягодице, и я начинаю раскачиваться, сперва медленно, затем всё быстрее, высекая искры между нами.
Поднимаюсь и опускаюсь.
Слышу, как хрипит Матвей. Ощущаю под собой его горячее большое тело. И насаживаюсь, каждый раз глубже и острее, резче и быстрее.
Это так головокружительно, и остро, и восхитительно. Чувствовать настолько чётко его член в себе.
Руки его скользят по моим бёдрам, то сжимаю, то гладят. Он смотрит, не отводит своих светлых глаз, которые сейчас темны от страсти. Как я млею на нем. Как скачу словно заведённая. А я не могу остановиться, потому что с каждым моим движением я ближе к волшебному чувству, что затопит меня всю. Я сжимаю его кожу на груди, впиваюсь ногтями, и нанизываюсь на него.