Я возмущённо на него смотрю.
— Я планировала поработать с «FlexGim». Я уже и коммерческое предложение им послала.
— Ничего страшного, — Всеволод Архипович, скрещивает на груди руки, — пусть будет как запасной вариант. Подготовь ещё одно предложение, мы сегодня с тобой обедаем с генеральным директором «Спектра», Холодовым Матвеем Сергеевичем.
Я прямо воздухом подавилась, и привлекла всеобщее внимание. Постаралась скрыть растерянность, от новости, и опустила глаза.
Два месяца, я старалась обуздать ту боль, что осталось после ухода Матвея.
Два месяца я вычищала свои раны, затягивала и рубцевала.
Училась жить, не озираясь на тот кусок жизни, размером в неделю, что круто поменял мою жизнь.
Не вспоминать, не думать, занимать голову чем угодно, но только не им, и не копанием в себе, и поисками ответов на вопрос, почему он ушел?
Ушел и ушел!
Надо смириться и жить дальше. Я самодостаточная личность, а не придаток какого-то мужчины.
И я жила.
Помогала работа. После нового года уехала сразу в командировку, в Прагу, потом занялась новым проектом. На работе почти жила. Установка в голове не думать о нем, работала. Ну, подумаешь, во сне видела иногда. Ну, подумаешь, тоской сердце скручивает, и хочется сделать всё возможное, найти его, и упасть к ногам, и ныть один вопрос «почему?».
В один прекрасный момент остановилась перед зеркалом, разглядывая себя, и поняла, что не хочу больше видеть себя такой. В тот же вечер записалась к парикмахеру. Обстригла волосы, модно высветлила пряди. Стала другой. Немного помогло.
И так изо дня в день, выстраивала свою броню, из мелочей, деталей, нюансов, и тонкостей. И вот сейчас всё это разбивается, только потому, что я слышу его имя. А мне с ним надо встретиться и вести переговоры. Смотреть в светлые глаза. Находиться рядом, вдыхать его аромат. Жать руку.
И я поняла. Я не могу. Не могу. И не хочу. Его видеть и слышать. Потому что боюсь сломаться. Выдать себя. Выдать свою боль. Свою ущербность.
— Всеволод Архипович, я бы всё же настояла на «FlexGim». Новые залы, новое оборудование, подход другой, — гнула я свою линию, не говорить же что я не хочу встречаться с мужчиной, который пользовал меня неделю, а потом без объяснений ушёл.
— Любовь Эдуардовна, понимаю твою точку зрения, но мне кажется, что лучше сделать ставку на стабильность. «Спектр», пользуются уважением и доверием, как раз среди целевой аудитории книги, так как «FlexGim», могут не потянуть, и мы профукаем релиз. Я настаиваю на «Спектре».
Я сникаю, знаю, если Волчанский уперся, его ни как не переубедишь. И если честно, я бы тоже выбрала «Спектр», если бы не Холодов.
— Ну а мне обязательно с вами на обед, — делаю последнюю попытку откосить от встречи.
— Любовь, голубушка моя, Эдуардовна, — начинает Всеволод Архипович, — ну а как же? Кто у нас руководитель отдела развития? И тем более вы вложили столько в эту книгу, думаю, вам самой захочется всё контролировать!
Ну да, ну да! Всё верно. Конечно, хочется. Конечно, контролирую.
Вот только такой подставы от судьбы я не ожидала. Встретится с Матвеем, после двух месяцев, и делать вид, что меня не задел его непонятный уход. Без объяснений, без каких-либо причин. Как смогу я быть хладнокровной рядом с ним. Не выдать обиду, и досаду.
Но деваться не куда. Это моя работа, а проект моё детище, и как любая мать, я глотку перегрызу за своего ребёнка.
Едем с Волчанским на служебной машине.
Молчим.
Я нервничаю и просматриваю бумаги, чтобы хоть как-то успокоится.
Перед выходом тщательно обсмотрела себя в зеркало. Хотелось предстать в лучшем виде, главное ещё морально выдержать.
На мне модный брючный костюм, с коротким жакетом и белой блузкой, в меру закрытой, сверху пальто. На ногах полуботинки, на высоком каблуке. Тщательно наложенный заново макияж, и раз сто поправленная прическа. И хотя отражение мне говорило, что выгляжу я прекрасно, внутри я вся дрожала от предстоящей встречи, потому, что этот мужчина изначально подавлял меня, подчинял, и как быть уравновешенной, когда знаешь, что он вытворял с моим телом, как называл меня своими пошлыми прозвищами.
Я опять впадаю в панику. Нет, я не смогу. Не смогу.
Мысли судорожно мечутся в голове. На ум приходит десятки причин, которые я могла бы донести Волчанскому, чтобы соскочить с этой встречи. И мне они кажутся довольно разумными и весомыми. Останавливает только одно. Это мой проект. Я вела его с самого начала, и просто не могу позволить бросить это дело, из-за какого-то сумасброда, пошляка, и лжеца.