При попадании в организм человека или животного хотя бы одной «раскрученной» молекулы приона постепенно все остальные «нормальные» прионы начинают разворачиваться аналогичным образом. Идет своеобразная молекулярная цепная реакция таких изменений, сопровождающаяся разрушением нейронов. «Раскрученные» молекулы прионов легко склеиваются друг с другом, на нервной клетке образуются белковые бляшки, и она погибает. Постепенно весь мозг превращается в дырчатую субстанцию, похожую на губку, и человек или животное погибает. В конце концов, головной мозг приобретает легко распознаваемую типичную губчатую структуру. Это и называется «коровьим бешенством». Вообще по-научному эта болезнь называется «губчатая энцефалопатия». Названа она так, потому что мозговые ткани умерших животных напоминали пористую губку, изъеденную патогенным белком.
Так что гемоглобин вампиров и есть тот «заразный агент», который превращает человека в кровососущее чудовище.
А ионы серебра выступают инициатором и катализатором обратного эффекта инверсии, при котором белковые составные части гемоглобина возвращаются из формы приона в обычную. Однако организм вампира не всегда может выдержать обратную трансформацию и в подавляющем случае гибнет.
И еще одно — по-моему, как раз функции поддержания качества миелиновой оболочки и обуславливают демилиенизацию нервных волокон и прекращение синтеза протокадеринов при развитии синдрома вампиризма и превращения человека в кровососущую нелюдь.
Кроме того, будучи морфоспецифичным нейроактивным белком, «вампирский прион» проникает в нервную ткань и вызывает демилиенизацию длинных отростков нейронов — аксонов. А также другие патологические нарушения нервной ткани. Вот откуда симптомы, сходные с бешенством: нейропатии, нарушение моторики, вялость, светобоязнь, судороги.
И вот в этом направлении я сейчас работал. Мои исследования были направлены на детальное изучение всех вышеперечисленных процессов. А результат у них должен быть один и весьма однозначный — извести мерзкое кровососущее пламя.
Остановилась центрифуга, отщелкал портативный анализатор. По прозрачным трубкам через медный холодильник и тончайшее кружево фильтров капает «эссенция смерти». На предметный столик ложится лабораторное стекло с препаратом измененной крови вампира. Капля прозрачной жидкости из автоматической пипетки. И в препарате измененные, уродливые эритроциты нечеловеческой природы будто взрываются! Разительный контраст: тишь и академическая благодать биохимической лаборатории и — бурная реакция, Хиросима в миниатюре на лабораторном препарате крови.
Отрываюсь от окуляров микроскопа, записываю дату, время и ход реакции в лабораторном журнале. Хорошо. Теперь попробуем ту же самую «эссенцию смерти» на препарате демилиенизированных нервных волокон. Эффект — ужасающий. Это я так, рассуждаю. От прозрачной капельки, всего-то 0,2 миллиграмма, нервные волокна начали растворяться. Нервные клетки попросту распадались.
У меня родилась еще одна интересная идея, но об этом после… Еще один неприятный сюрприз для премилого племени проклятых «полночных охотников».
Так, на сегодня хватит. Начинаю уставать, а в подобной работе это недопустимо. Микробиология и биохимия не терпят рассеянности. Цена ошибки — смерть, мучительная и беспощадная.