Я наклонился над агонизирующим упырем и достал из кармана маленький, но мощный тактический фонарик — очередное приобретение из магазина Тараса. Острый луч высветил страшную картину огнестрельного ранения.
Кровосос лежал, запрокинув голову, под шею и лопатки был подложен мягкий валик. Такое положение раненого упыря позволяло разглядеть страшную зияющую рану внизу лица и на шее с левой стороны. Вероятно, тяжелая пуля ударила в левую сторону лица, раздробила нижнюю челюсть кровососа и отрикошетила от отломков кости вниз. На своем разрушительном пути она отклонилась и уже в теле жертвы пошла по нисходящей траектории, пробив шею. И в итоге застряла в самом нехорошем месте — в основании черепа. Конечно, во многом я мог только предполагать, поскольку взгляду открывалось жуткое кровавое месиво отломков костей и размозженных тканей. Но в Чечне мне встречались подобные ранения, и в полевых условиях они практически стопроцентно были смертельными. В данном случае был ранен вампир — крайне живучая тварь, к тому же способная к регенерации. Но все равно — рана более чем безнадежная.
Сидящий рядом с кроватью врач поднял на меня взгляд, полный страха:
— Я не знаю… Что это… Как… И вообще…
— Кто вы?
— Я хирург, Николай Соломонович Гринберг. Мне обещали большие деньги за конфиденциальный визит к серьезно раненному пациенту. Богатому и нуждающемуся в медицинской помощи. Я много ранений повидал, практиковал в окружном госпитале в Нальчике. Но такое… Здесь я бессилен помочь.
— Ясно. Проводите доктора, и чтобы ни один волос не упал с головы, — я сказал это спокойным тоном, но «Дезерт Игл» в наплечной кобуре придавал уверенность. Кроме того, это же были всего лишь люди. Слуги вампиров. — Мне нужно встретиться с кем-то из Приближенных.
— Но это запрещено.
— Быстро.
Я вышел во двор особняка. Трехэтажный дом в «псевдоготическом» стиле был окружен высоким глухим забором. Надо полагать, что стену дополняли микровидеокамеры и детекторы движения. Вампиры — просто законченные параноики. Но в их случае это вполне оправданно.
— Ты хотел видеть одного из Приближенных.
Я убрал руку с рукоятки сверхмощного пистолета и медленно выдохнул.
— Вы хотите, чтобы я прооперировал его? Так понимаю, что вопрос этот — риторический. В таком случае, доктора — мне в помощь. И потом заплатите ему и отпустите. Я не хочу кровопролития. Навряд ли он кинется в полицию или в редакцию желтой прессы с разоблачением «кровавых упырей». Возраст не тот, да и вы ему изрядно седины прибавили.
— Согласны.
— Предварительный диагноз есть?
Мой собеседник передал планшет-компьютер.
— Здесь — все записи: полная магнитно-резонансная томография, а также сканирование поврежденных участков, — и добавил: — Одна из пуль засела в основании черепа.
— Увы, я не нейрохирург. Даже для вашего, исключительно живучего племени, такая рана смертельна. Учитывая же, что она не одна, да еще вдобавок — отравление серебром…
— Ты должен его спасти, че-ло-век.
— Вам проще было бы свечку в церкви за его здоровье поставить.
Мой кровожадный собеседник в ответ на эту реплику оскалил клыки, намереваясь разорвать на куски мерзкого и циничного че-ло-века.Все, что касается души и морально-этической составляющей, а также Божественной сути у вампиров, — под строжайшим запретом. Не то чтобы они верили в Рай и Ад, однако все они — непрощенные души. Своеобразная вампирская этика и мораль.
— Че-ло-век!..Следи за своим языком, если не хочешь, чтобы мы оторвали его вместе с твоей головой! — Впрочем, вспышка гнева быстро угасла. Приближенные — особая группа, так сказать, свита Высшего вампира. Те, кого он сам обратил на полночную сторону и обучил премудростям охоты на человека. И чем выше статус, тем меньше вампиры проявляют эмоций. Самоконтроль для них — идея фикс. Иные Высшие даже при виде крови умеют себя сдерживать, это у них высший шик. Но вот только кровожадные инстинкты невозможно надолго удержать в узде разума. И я это знал уже не хуже самих вампиров.
— Ладно, не будем об этом… Но поймите же, я знаю, как вытащить пулю, однако же не рискну проникнуть скальпелем в такую сложную и опасную анатомическую область, как основание черепа. Там расположен ствол головного мозга — truncus encephali, — от волнения я перешел на латынь. — У меня нет соответствующего опыта. Одно дело — полостная хирургия, и совсем другое — операция на тонких структурах продолговатого, среднего мозга и моста мозга. Рука дрогнет, и все — я просто зарежу вашего Высшего!