И тогда он воплотил в реальность свой страшный обет… Он сам стал вампиром, чтобы преследовать и истреблять вампиров даже ценой собственного не-бытия. Это проклятие и стало его своеобразной епитимьей.
Ему самому пришлось пить кровь. И он пил — работая в морге и выпивая полусвернувшуюся кровь трупов. Кровь животных вампирам не подходит в принципе. Ну, разве что кровь высших обезьян. Но где их было взять до эпохи колонизации Черного континента? Кстати, он попал и туда, прошел по стопам знаменитого исследователя Африки, доктора Ливингстона…
Потом, когда появилась консервированная кровь, стало намного проще.
После он попал в услужение Высшей вампирши и стоически сносил ее побои и издевательства. Он искренне жалел ее, пока в буквальном смысле не попал в «эмоциональное рабство». Это было похоже на так называемый Стокгольмский синдром, когда жертва испытывает симпатию к захватившим его террористам. Впервые этот термин предложил психолог Нильс Биджерот, когда анализировал ситуацию с освобождением заложников в Стокгольме в 1973 году. Тогда заложники предупреждали террористов о появлении спецназа и даже делали попытки прикрыть террористов от огня бойцов спецгрупп своим телом! Несчастные жертвы были до того напуганы, а их страх развивался так долго, что они стали отождествлять себя с террористами. С теми — у кого реальная сила!
Несчастного инквизитора-вампира Церковь когда-то научила повиноваться и «возлюбить ближнего своего». Вот он и «возлюбил»… И стал убивать одних вампиров ради других вампиров. Вроде бы как есть цель и средства, да и миссии не видно конца. Вот только он уже и сам стал на сторону зла, сам того не осознавая. Для него непогрешимость всегда подтверждалась силой, причем не убеждением, а грубым насилием, пусть и творимым «во имя и во благо».
За вампирами была сила, но было ли благо?
Но, надо признать, он честно нес свой крест все эти века. И, может быть, хотя бы так, но он все же искупил свой грех?.. Во всяком случае, хотелось бы в это верить… Пусть хотя бы его смерть будет исполнена смысла, раз уж жизнь этого инквизитора больше всего напоминала полотна Иеронима Босха.
ГЛАВА 19
Дива из ФСБ
На меня наставили ствол — пришлось поднять руки. Весьма предсказуемый жест, не правда ли? Молодая женщина держала меня на мушке и внимательно следила за мной из-под стекол модных очков в тонкой оправе. Карие глаза смотрели настороженно, и я чувствовал, что это не просто обычная «следачка», а опытный сотрудник. Об этом говорило прежде всего ее оружие — крупнокалиберный револьвер. «Русский супермагнум»! Такие «пушки» я только на картинках и видел до недавнего времени… Револьвер «Удар» производства ЦНИИ «Точмаш» из Ижевска стрелял особыми, высокомощными боеприпасами 12,3x40 миллиметров, собранными на базе охотничьих патронов 32-го калибра. В пяти каморах барабана этого необычного оружия могли размещаться боеприпасы с круглой стальной пулей, свинцовой пулей, зарядом картечи или светозвуковым шокирующим снаряжением. В общем, «Удар» был штукой редкой даже для ФСБ. Но, кроме того, такой револьвер был еще и весьма тяжел. А держала его неведомая «амазонка» на вытянутой руке, второй демонстрируя мне «красную корочку» с неизменными еще со времен ЧК и КГБ щитом и мечом. Рефлексы Конторы и сыграли с «амазонкой» злую шутку.
Я немного сместился в сторону.
— Стоять! Не двигаться! — тут же отреагировала женщина.
Но я молниеносно выбросил вперед руку и прихватил ствол тяжелого револьвера сверху и тут же ударил другой рукой снизу вверх. Пожалуй, такой подбив — это единственный действенный прием, чтобы обезоружить соперника. И он сработал — револьвер отлетел на пожухлые листья.
Но и незнакомка вовсе не растерялась. Она атаковала ударом ноги в колено и одновременно хлестким ударом пальцами по глазам. От нижнего удара я ушел разворотом корпуса и подставкой ноги, а от хлесткого «щелчка» — выполнив «мягкий» блок «крыло журавля» — «бон-сао» по стилю Вин-Чун. Но моя соперница продолжила атаку следующим ударом мне прямо кулаком в нос. От него я ушел разворотом корпуса в противоположную сторону и сбивом удара ребром ладони в сторону. И чуть не пропустил боковой в челюсть. Едва успел подставить предплечье и тут же другой рукой хлестнул по глазам соперницы. Очки с треснувшими стеклами отлетели туда же, куда и револьвер несколькими мгновениями ранее.
Ей бы продолжить атаку серией ударов, но она попыталась захватить руку и провести болевой прием. Все же оперативников ФСБ и «армейцев» учат по-разному. Нас — бить на поражение, а их — задерживать. И сейчас эта особенность сыграла против «амазонки». Я без труда выкрутился из захвата.