Краем глаза я заметил, как Ревякина подтолкнула Киру к выходу из операционного блока. Вот умница, быстро сообразила, недаром — оперативник ФСБ!
— О чем это ты?
— Интересно было изучать вампиров? — трудно спорить с очевидным, и меня захватила эта кровавая наука. Каюсь — грешен, но действительно, любознательность ученого порой заставляет идти на откровенные авантюры. Вот как сейчас, например… — А ведь я — существо совсем иного порядка. Был человеком, совсем недавно вынужденно стал вампиром, и вот — снова превратился в человека! Как, по-твоему, Анатом, я — достойный экспонат?
Кровавый маньяк кивнул, не сводя с меня красных, воспаленных глаз. По его подбородку медленно стекала вязкая ниточка слюны. Могу поспорить, что у него от моих слов встал.
Безумец может быть сколь угодно хитрым, но его базовые логические связи разрушены напрочь. И он вынужден заменять их собственными, придуманными. Так ребенок, не зная еще истинного устройства мира, выдумывает себе «правила игры».
— Но ты же понимаешь, что просто так ничего не дается, ведь верно? — продолжал я спокойным голосом. И стал снимать с себя амуницию. Разгрузочный жилет, подсумки, «бронник», титановая каска с прозрачным пулестойким забралом — все это принял в руки один из бойцов спецназа ФСБ.
Я остался лишь в черном комбинезоне с открытым воротом, под которым был полосатый десантный тельник. — Видишь, теперь мы — на равных! У тебя — скальпель, которым ты владеешь в совершенстве, у меня — боевой клинок. Все по-честному.
Снова медленный кивок и тот же сухой горячечный блеск в глазах.
— Сможешь победить меня, и я твой. — Из ножен на голени появился фамильный булатный клинок. Боевой нож разведчика был сделан из поломанной казацкой шашки, с Георгиевским крестом на оголовке золоченой рукояти. На лезвии — гравировка на старославянском «Живый в помощи Вышнего…»Этими словами начинается Псалом 90, «Молитва воина»:
«Живый в помощи Вышнего, в крове Бога Небесного водвориться. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него. Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма Своими осенит тя, и под крыле Его надеешися, оружием обыдет тя истина Его. Не убоишься от страха нощного, от стрелы летящия во дни, от вещи во тьме преходящия, от сраща, и беса полуденного. Падет от страны твоея тысяща, и тьма одесную тебе, к тебе же не приближится, обаче очима твоима смотриши, и воздеяние грешников узриши. Яко Ты Господи, упование мое, Вышнего положил еси прибежище твое. Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, яко Ангелам Своим заповестъ о тебе, сохронити тя во всех путях твоих. На руках возьмут тя, да некогда преткнеши о камень ногу твою, на аспида и василиска наступивши, и поправши льва и змия. Яко на Мя уповай, и избавлю и, покрыю, и яко познавши имя мое. Воззовет ко мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изыму его и прославлю его: долготою дней исполню его, и явлю ему спасение мое. От твоего креста, и сохрани мя от всякаго зла. Сохрани мя, Господи, силою честнаго и животворящаго твоего креста, и сохрани мя от всякаго зла».
Молитва, выученная когда-то в детстве, придала уверенности, наполнила мышцы силой, придала движениям стремительность. Я снова был готов к бою, хоть до этого выложился, казалось бы, по полной.
— Хорошо, я сумею победить тебя, а потом положу на операционный стол, чистый, белый… — Проклятого маньяка уже просто трясло.
По-прежнему сжимая в руке гранату, он замахнулся на меня скальпелем. Острая отточенная сталь марки «3-Х-13» свистнула перед глазами. Я увернулся. Еще один выпад, и снова нырок в сторону. Анатом двигался очень быстро, гораздо быстрее, чем обычный человек. «Видимо, он вдобавок еще и под наркотой! Вообще охренеть можно!» — успел подумать я, уходя от нового выпада.
Руку обожгло резкой болью, потом она начала неметь, теряя чувствительность. Проклятье! Маньяк не просто достал меня скальпелем, он метил в нервные сплетения. Мразь! Я умудрился пропустить еще несколько секущих ударов отточенной медицинской сталью марки «3-Х-13».
Но в следующий момент я приник к полу в низкой стойке и резанул безумного маньяка по ноге. Анатомию я не хуже Анатома знаю! — мой противник сразу же захромал, подволакивая конечность. Ага! Не так резво, правда?.. За первой моей атакой последовала еще пара выпадов. Кончик моего боевого ножа рассек маньяку кожу на лбу, хлынула кровь, заливая ему глаза. Другой удар распорол руку, сжимающую скальпель. Я окончательно перехватил тактическую инициативу в бою и намеренно теснил своего противника к лифтам, на которых больных доставляли в операционную.