— Я был бы весьма признателен, если бы ты была так любезна прекратить нападки на мой персонал, — лениво растягивает слова голос из-за завитков тьмы. Или, возможно, этот голос — сама тьма.
Я замираю, глядя на то, как дьявольска энергия извивается в лентах черного дерева, а голос продолжает:
— Сэм, вежливость не распространяется на то, чтобы позволить дикой женщине задушить тебя посреди моего тронного зала. Не думаю, что Марине понравится заканчивать свой день, оттирая твою кровь с мрамора.
Я неуверенно смотрю на мужчину подо мной, Сэма, который улыбается мне странно извиняющейся улыбкой, хотя я пыталась задушить его всего мгновение назад. Затем, тихо сказав:
— Извините, мисс, — он обхватывает меня большими руками за талию и одним плавным движением снимает с себя, осторожно опуская на холодный пол. Едва заметно поморщившись, он поднимается на ноги, отряхивает штаны, прежде чем дружески подмигнуть мне.
При своем полном росте Сэм возвышается как минимум на 30 см. над моим ростом 162 и как минимум вдвое шире меня. Он мог бы легко прервать мою атаку одним мощным ударом, что вызывает вопрос: почему он этого не сделал?
— Прошу прощения, сэр, — говорит Сэм голосу из тени. Он протягивает мне руку и помогает подняться на ноги. Затем отходит на приличное расстояние и сцепляет руки за спиной, как будто вся эта встреча была невыносимо неловкой.
— Это девушка должна извиняться, — вкрадчиво отвечает голос. Мой гнев, который на мгновение сменился замешательством, возвращается на поверхность моей кожи.
Я яростно шагаю к темному концу комнаты, холод черного каменного пола проникает в мои босые ноги.
— Черта с два я буду извиняться! Ты убил моего друга, и, клянусь богом, я перережу тебе глотку за это.
Это не угроза, а обещание. Я поступала и похуже с теми, кто причинял мне боль, и не сомневаюсь, что сделаю это снова. Мораль — это роскошь, предназначенная только для тех, кому никогда не приходилось драть когти, истекать кровью, выживать.
Голос смеется, низкий звук отдается у меня в груди.
— Он был твоим другом?
Еще один смешок, но в нем нет юмора. Он мрачный и опасный.
— Ну и компания у тебя.
Я крадусь вперед, жалея, что не успела выхватить меч Сэма, пока он был в моей власти. Вместо этого я останавливаюсь совсем рядом с возвышением, чтобы сразиться с тем, что скрывается за тенями, имея при себе только тонкую, мокрую ночную сорочку и экзотический цветок.
Платформа сделана из того же блестящего камня, что и колонны, и каждый дюйм обработан в мельчайших деталях.
Пространство над помостом остается до ужаса неясным, окутанным той же субстанцией, что ослепила меня на пляже. Та же сила, что убила Джейми; забрала его молодость и превратила ее в нечто извращенное и дряхлое.
— Почему бы тебе не выйти из тени, ты, трусливый засранец, — рычу я, ярость бурлит у меня в горле. — Или ты можешь смотреть в глаза женщинам только тогда, когда похищаешь их?
— Ты ужасно драматизируешь, разбрасываясь такими словами, как «похищение» и «убийство», — непочтительно отвечает голос. — Единственный, кто угрожает нанесением телесных повреждений в этой комнате, это ты, дорогуша. И, насколько я могу судить, никого не похищали.
Голос снова смеется, и извивающиеся тени вздрагивают, как мне кажется, от… удовольствия? Холодная дрожь пробегает у меня по спине, когда я поражаюсь отчетливому ощущению, что темная сила не только жива, но и осознает происходящее.
— Ты вольна уйти, когда пожелаешь… — еще один жестокий смешок. — Если сможешь найти выход.
Страх скручивает мой желудок, я медленно поворачиваюсь, рассматривая похожую на пещеру комнату более подробно. Черные стены, черный потолок. Черная ночь за богато украшенными окнами. И совершенно не видно дверей.
Я разворачиваюсь, дрожа от ярости, и делаю еще два решительных шага к возвышению.
— Я уничтожу тебя за то, что ты причинил боль этому мальчику. Мне наплевать на то, кто ты, или на тени, в которых ты прячешься, я заставлю тебя пожалеть о том моменте, когда ты ступил на этот пляж. Я разорву тебя на части за то, что ты сделал.
— Ммм, — промурлыкал голос, как будто попробовал что-то вкусненькое. — Такая убийственная штучка, да?
Это насмешка, а не вопрос, поэтому я не утруждаю себя ответом. Мужчины обычно недооценивают меня, ослепленные моими длинными волосами, оливковой кожей и миниатюрным телосложением. Они никогда не задумываются о том, что скрывается за внешностью, никогда не видят острых, зазубренных осколков, которые подстерегают, чтобы пронзить любого, кто осмелится приблизиться. Я позволю этому ублюдку совершить ту же ошибку и позволю ему прожить достаточно долго, чтобы пожалеть об этом.