Обычно половой акт носит временный характер. И когда все закончено, мне не терпится вытолкнуть мужчину из своего пространства и вернуться в уют одиночества. Я не выношу их слащавых лиц и нежных прикосновений. У меня от этого всегда мурашки бегут по коже.
Но с Нико его нежность ощущается так же хорошо, как и его доминирование, и я с удовольствием томлюсь в лучах его внимания.
Большинство мужчин берут и отнимают, и после того, как все заканчивается, я чувствую себя еще более выжатой, чем раньше. И хотя Нико забрал у меня каждую частичку, он отдал взамен гораздо больше. Я не становлюсь более опустошенной из-за того, что нахожусь с ним, но наполняюсь до краев, наполняюсь по-новому всем, что я чувствую.
Я хочу больше. Еще больше его боли, смерти и облегчения. Я хочу, чтобы он брал меня и использовал до тех пор, пока я не рассыплюсь; пока меня не охватит такое наслаждение, что я сама стану хозяином своей боли. То, как он стоял передо мной на коленях и пожирал меня целиком, — я никогда не смогу выбросить это из головы. Я буду преследовать ощущение силы, которое он подарил мне, до скончания веков.
Его пальцы сводит еще более сильная судорога, а губы искривляет жесткая гримаса, когда его тело сотрясает дрожь. Меня охватывает беспокойство, что он зашел слишком далеко, что я слишком погрузилась в эйфорию, которую он мне предложил, чтобы подумать о том, что ему нужно.
— А может, мне отнести тебя в постель, раз уж я уже основательно развратил твою добродетель?
Нико улыбается, его глаза снова открываются. Когда мы впервые встретились, этот черный взгляд мне показался слишком пронизывающим, но сейчас я хочу утонуть в том, как эти глаза захватывают меня. Навязчивое безумие и дерзкий вызов.
Поклонение.
— Я же говорил, что в защите нуждается моя добродетель. Видимо, мне нужно, чтобы между нами всегда была стена из подушек, иначе в Лунаэдоне не останется окон.
— Насчет этого…
Нико отмахивается от моего беспокойства.
— Дворец самодостаточен. Он скоро восстановится сам.
Он задумчиво поджимает губы, его взгляд скользит по беспорядку.
— Надеюсь, до того, как вернется Рина, и мне придется выслушать ее лекцию о том, как быть вежливым соседом по дому.
Он хмурится, словно ему уже пару раз читали нотации. Я со смехом закрываю глаза и представляю нас в постели Нико. Мы лежим под шелковыми простынями, обнаженные и вплетенные друг в друга. Прежде чем я успеваю полностью погрузиться в свои мечты, Нико мягко сжимает мой подбородок подушечками пальцев.
— Не трать свою силу. Я могу ходить, — тихо говорит он.
Я закатываю глаза и чопорно отмахиваюсь от него.
— Ты дойдешь примерно до прихожей, а потом мне придется оставить твою задницу спать на лестнице. Кроме того, я хочу использовать свою силу. Это такое чувство…
Я издаю вздох удовольствия.
— Ощущается почти так же хорошо, как и ты.
Что-то мелькает в глубине глаз Нико, что-то похожее на грусть. Прежде чем я успеваю задать вопрос, он притягивает мои губы к своим и крепко целует. Его язык нежно скользит по моему, пробуя мои губы на вкус, словно это деликатес.
Я позволила ему открыть источник магии, находящийся в глубине моего сердца. Потребовалось прикосновение Нико и мое отчаянное желание удержать его, чтобы понять, что это такое на самом деле. Ощущение его краев, свободное падение в его глубины. Теперь я тянусь к нему, питая отчаяние иного рода: чтобы защитить его нежные части.
Пространство внутри него, которое он разрывает на части и жертвует, чтобы спасти всех остальных; тьма, которая никогда не позволит ему забыть, никогда не позволит ему простить себя за выбор, который он сделал, будучи одиноким ребенком.
Украденный у семьи и воспитанный так, чтобы соперничать за любовь безумного короля, Нико, конечно же, готов пожертвовать всем ради первого человека, который заботится о нем. Он считает это слабостью, ужасным моментом, который ему никогда не искупить, но я вижу в этом силу сердца.
Сердце, которого я с каждой секундой хочу все больше и больше.
Затаив дыхание, я погружаюсь в омут своей магии, где кружится бесконечное количество цветов. Их поток обрушивается на меня, как тогда, в Роще, — поток чувств и возможностей. Нико проводит пальцами по моему бедру, и я отталкиваю их.
— Прекрати. Мне нужно сосредоточиться.
Он усмехается.
— Или ты случайно погрузишь и нас под землю, дорогая?
Я бросаю на него мрачный взгляд.
— Может, только тебя.