— Посмотри на нас, — изумленно выдыхает он, когда я излучаю еще больше мерцающих красок. Это вовсе не звездный свет, а сущность грез. Тех, что рождены надеждой и скреплены отчаянием. Ведь кто может быть более отчаянным, чем мечтатель?
Это изливается из меня, переливаясь и искрясь на фоне чистой, всепоглощающей черноты смерти Нико. Необратимо сплетенные воедино, свет и тьма, ничто и все.
— Нико, — выдыхаю я, держась изо всех сил, пока он берет меня в безжалостном ритме.
— Кончи для меня, дорогая.
Его голос — не более чем хриплый стон удовольствия, но его глаза никогда не закрываются. Он не сводит с меня глаз и поглощает каждую мою реакцию, регулируя каждый толчок, каждое прикосновение, пока я не начинаю издавать звуки, которых никогда не издавала. Пока единственное, что имеет значение, — это он, мы. Нико подталкивает меня все ближе и ближе к краю, волна, готовая захлестнуть меня целиком.
Мои глаза закатываются, я выгибаю бедра, встречая его резкий толчок своим, и оргазм захлестывает меня целиком. От нас обоих исходит энергия, мерцающие волны смерти и жизни, когда Нико врезается в меня в последний раз, находя свое собственное освобождение с гортанным стоном.
Когда мое сердцебиение замедляется, свет грез медленно проникает обратно в мою кожу, а ленты Нико падают на пол вокруг пианино. Он все еще удерживает мой взгляд, его щеки пылают, а рот приоткрыт, когда он смотрит на меня.
— Я действительно думал, что ты уйдешь, — мягко говорит он, убирая с моего лба влажные от пота волосы, обводя мягкими кругами мои щеки, губы и брови. — Что ты бросишь меня, и я проведу вечность, вспоминая, каково это было…
Он замолкает, поджимая губы в тонкую линию.
Мое сердце замирает в груди, когда он впервые опускает взгляд. Я изучаю густые ресницы, и чувствую, что мое сердце словно сделано из стекла. Как будто я наполнила его слишком многим, и одна трещина — и оно разлетится на куски.
— Какого было что, Нико?
Через мгновение он снова смотрит мне в глаза.
— Знать кого-то вроде тебя. Ощущать, как твое сердце бьется рядом с моим — без маски, без брони — таким, какое оно есть. Разбитое, покрытое шрамами, темное.
Его руки нежно гладят мое лицо.
— Я знаю, чего тебе стоит доверять, Уилла. Что значит для тебя снять свою броню. Оставаться неподвижной и быть уязвимой.
Он нежно проводит губами по моему лбу.
— Я обманывал себя, заставляя ненавидеть твое чувство самосохранения, хотя на самом деле мне казалось, что я никогда не буду достоин силы твоей борьбы.
— Нико…
Он снова целует меня, прежде чем прижаться своим лбом к моему.
— Все это время я думал, что молюсь небесной звезде. Но я молился тебе.
Взгляд Нико свиреп, но прикосновение нежное, когда он прижимает руку к моей груди. Мое сердце подпрыгивает, словно стремясь к его пальцам.
— Мир может сгореть, а небеса могут превратиться в пыль. Но мы с тобой выстоим, Уилла. Это… это навечно.
Когда он целует меня, его губы становятся мягче, но не менее требовательными. И я отвечаю ему с той же страстью, медленно пробуя его на вкус, ощущая его слова в глубине своих костей. В жаре моей крови и коже. Вечно, неизменно. То, что существует между мной и Нико, не предначертано звездами или каким-то давно потерянным богом — оно вечно, потому что мы сами так решили.
И в этот момент я понимаю: любовь живет не в твоем сердце. Она живет в твоей яремной вене, смешивается с твоей кровью. Сердце, даже стеклянное, может уцелеть, если его разбить, но стоит лишь задеть эту вену, и все внутри тебя выплескивается наружу. И если рядом не будет никого, кто мог бы залечить рану, ты останешься ни с чем.
Несколько месяцев назад это привело бы меня в ужас, но с Королем Нежить — его жестокостью, его властью, его навязчивой заботой — впервые за более чем столетие я знаю, что моя вечная жизнь в надежных руках.
Глава 38
Нико
Несмотря на прохладу утреннего воздуха, на лбу Уиллы выступили капельки пота, и густые пряди волос прилипли к коже.
— Кажется, я съела слишком много лунаэдонских пончиков, — задыхаясь говорит она, к моему веселью. — Мы уже почти на месте?
— Еще несколько минут, — заверяю я ее.
Я дышу гораздо тяжелее, чем она, и язык во рту словно ватный, но я пробираюсь сквозь заросли, полные листвы, преисполненный решимости добраться до места назначения, несмотря на протесты своего тела.