— Ручки не нужны, — объясняет он, пока я тупо смотрю на дверь, а затем на него, мое дыхание участилось. — И ты упала.
— Что?
— Вот как ты сюда попала. Ты упала.
Я долго вглядываюсь в его красивое лицо. Как он мог узнать о моём сне? Ведь так и должно быть — никто не выживает после падения с пятнадцатиэтажного дома, а если и выживает, то не в том состоянии, чтобы говорить, не говоря уже о том, чтобы разгуливать по готическому замку.
— Я упала, — с сомнением повторяю я, и слова звучат странно легко в пространстве комнаты.
Сэм кивает.
— Да, мисс.
— Уилла, — отвечаю я без раздумий. — Зови меня Уилла.
Сэм наклоняет голову, уголок его рта кривится в ухмылке.
— Уилла. В наши дни единственный способ попасть в Летум — это упасть в звезду.
— В… в звезду? — тихо повторяю я, чувствуя, как будто сама земля разверзлась подо мной, и каким-то образом я теперь стою на потолке. В те последние мгновения падения я представляла, что делаю именно это — погружаю пальцы ног в шелковистый звездный свет, плыву сквозь неземные краски. Но воображение чего-то не делает это реальностью. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Желания, грезы — бесполезное занятие для тех, кто слишком слаб, чтобы смотреть в лицо реальности.
Сэм снова кивает, хотя Марина смотрит на меня настороженно, как будто я в любой момент могу впасть в настоящую истерику. Я не уверена, что она ошибается, потому что мои вдохи становятся все более короткими, как будто в комнате стало меньше кислорода, и я задыхаюсь от собственной паники.
— Знаешь, как в старых сказках? — терпеливо спрашивает Сэм. — Нетландия, Авалон, Благие дворы? Ты попала прямиком в Летум. Только не спрашивай меня, как тебе удалось пройти через портал живой. Прошло более двух столетий с тех пор, как это удавалось кому-либо.
— Летум, — пискнула я, пока до меня доходят остальные слова Сэма. Мои щеки горят, словно меня охватила внезапная лихорадка, и голова начинает кружиться.
Он сказал, что это сказки. Рассказы.
Где бы ни находилось это место, ему каким-то образом удалось избежать эпидемии. Должно быть, именно поэтому здесь до сих пор царит красота, искусство и надежда. Люди в Летуме, должно быть, все еще мечтают о лучшем.
Что только усугубляет убийство Джейми королем. Если в этом мире нет чумы, это значит, что такие дети, как Джейми, по-прежнему обладают воображением и детской непосредственностью, которые исчезли в моем мире.
И король уничтожил это, как будто это не имело значения, словно это не было чем-то ценным.
Я сжимаю пилку так крепко, что она оставляет отпечаток на моей ладони, и что-то смертельно холодное сжимает мое сердце. Я встречаюсь взглядом с Сэмом.
— Ты здесь, чтобы отвести меня к этому ублюдку, не так ли?
Это не вопрос, но Сэм виновато морщится.
— Давай покончим с этим.
Глава 6
Нико
Не успел я сделать и глотка чая, как из коридора донесся оглушительный грохот. В тишине столовой раздается грохот, сопровождаемый периодическими ударами и чем-то, что отчетливо напоминает металлический звон меча о меч.
Раздраженно вздохнув, я делаю большой глоток чая. Он слишком горячий и обжигает мне горло, но Марина заваривает особую смесь трав, чтобы облегчить мою боль, и, учитывая, как проходит утро, я сомневаюсь, что у меня будет возможность пить его медленно.
Шум стихает, и мгновение спустя в комнату входит вспотевший Сэм, прижимающий к груди дико извивающуюся Уиллу. Сжимая ее одной рукой, другой он бросает на стол что-то похожее на металлическую пилочку для ногтей. Она стучит по черному дереву и падает на стол рядом с моей чашкой.
— Доброе утро, сэр, — говорит Сэм напряженным голосом. Его попытка соблюсти приличия и проигнорировать дикую девушку, которая в данный момент пытается вырваться из его хватки, вызывает у меня слабую улыбку.
— Позвольте представить, Уилла…
Он неловко замолкает, как будто внезапно осознает, что еще не знает фамилии Уиллы. — Ну… вот Уилла. Как и просили.
Моя улыбка становится только шире, когда Сэм пытается поклониться, заставляя Уиллу вскрикнуть от досады. Он бросает на нее встревоженный взгляд, пока она бьется в его железной хватке, выплевывая пряди волос изо рта и царапая его руки.
Я откидываюсь на спинку стула, любуясь катастрофой, в которую попала девушка. Ее шелковистые волосы спутались вокруг головы, а на лице застыла ярость, оно покраснело тем же алым оттенком, что и вчера вечером. Моя смерть, которая еще мгновение назад витала в воздухе вокруг моей головы, извивается, каждая черная ленточка так же восторженна, как и я.