Бродяги.
Я сдерживаю рвущийся из горла крик и начинаю пятиться, прокручивая в голове все, что мне о них рассказывали. Адира предупреждала меня, что король Нежить — не самый страшный монстр в Летуме, и теперь я вижу абсолютную правду в ее словах. Каким бы ужасным ни был Нико, в его жестокости есть причина. Все, что он делал, было направлено на достижение четкой цели: удержать меня.
Но это… это жестокость ради жестокости.
До меня доходит еще одно предупреждение Адиры, когда один из детей вонзает маленький нож в глаз сирены. Лучше умереть, чем попасть в плен к Бродягам.
Я бесшумно отступаю в тень, вытаскивая гладиус, который висит у меня на бедре. Ужас пульсирует во мне, его болезненная пленка сковывает мои конечности, когда я поворачиваюсь и бегу тем же путем, которым пришла.
Палки и камни впиваются мне в подошвы, но я не осмеливаюсь замедлить шаг, когда пронзительный зов сирены становится все тише. Хотя я почти бесшумно мчусь к тому месту, где оставила карету, не успеваю я преодолеть и нескольких ярдов, как что-то обхватывает меня за обе лодыжки и валит на землю.
Я карабкаюсь по земле, отчаянно дергая за веревку, которая опутала меня, как животное. Но это бесполезно, так как из-за деревьев появляется по меньшей мере десять пар сверкающих глаз.
Из тени выходит мальчик. Он, кажется, самый старший в группе, ему где-то около девятнадцати. Высокий и худой, его лицо красивое и молодое, черные волосы озорно спадают на лоб, когда он идет ко мне. На нем только рваные штаны, оставляющие голыми ноги и грудь, но на теле перекрещенные ремни, каждый из которых увешан множеством видов оружия. Дрожь ужаса пробегает по моей груди, когда он улыбается. Это не доброта, как у Сэма, и даже не высокомерие, как у короля: это маниакальность. Гниль.
Но даже бездонная злоба его улыбки пугает меня не так сильно, как его первые слова. С диким блеском в глазах он говорит:
— Так мило, что ты наконец-то присоединилась к нам, Уилла Дарлинг. Мы ждали целую вечность.
Глава 14
Нико
— Они стали смелее после прибытия Уиллы, — размышляет Сэм, оглядывая пять спящих тел вокруг нас.
Я легонько толкаю одного из них носком ботинка, блондина, которого никогда раньше не видел. Я говорю себе, что это ничего не значит — в подземных туннелях Лощин живут тысячи Бродяг, и не похоже, что я знаком со всеми из них. Но, тем не менее, его внешний вид иноземца тревожит меня, потому что это суровое напоминание о том, что произойдет, если они когда-нибудь доберутся до Уиллы.
Еще больше зла. Еще больше смертей.
В течение двух столетий, прошедших со дня смерти их короля, Бродяги тихо разлагались под землей, и у меня так и не хватило сил полностью искоренить это зло. Это хрупкий баланс — использовать достаточно своей силы, чтобы загнать их обратно в норы, и при этом не разрушить себя в процессе, — баланс, который находится на грани полного разрушения. До появления Уиллы одной лишь угрозы моей магии было достаточно, чтобы держать их на расстоянии, но теперь они увидели способ вернуть себе былую славу.
Используя Уиллу, чтобы свергнуть меня.
Я грубо ерошу пальцами волосы и выдыхаю сквозь зубы. Пульсация в голове усилилась до невозможности, а мышцы так устали, просто чудо, что я все еще стою на ногах. Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось использовать столько магии за такой короткий промежуток времени, а после событий в гавани Келума и последовавшего за этим нападения чудовища Уиллы я был едва ли способен на что-то большее, чем рухнуть на кровать и уснуть, чтобы унять боль.
Но потом Адира послала сигнал, что Бродяги находятся в моем лесу, слишком близко к драгоценным детям, спрятанным в Роще, и я не мог этого так оставить. Страшно даже подумать о том, что случилось бы, если бы в этот раз со мной не было Сэма, способного вырубить их своей силой, — что случилось бы, если бы мне пришлось снова использовать свою магию.
— Что ты хочешь, чтобы я с ними сделал? — спрашивает он, глядя на маленькую девочку, лежащую рядом с ним. Я отворачиваюсь от опустошения, отражающегося в его глазах, и сглатываю такой же комок эмоций, что и у меня в горле.
Дети всегда кажутся такими невинными, когда спят, даже те, кто на самом деле вовсе не дети, а старше меня. Лучше не видеть в них маленьких детей — или даже людей, — если мы хотим выжить во всем этом. Но одно из лучших и худших качеств Сэма в том, что он видит человечность в каждом. Даже если, как я, они ее не заслуживают.
— Приведи их в Адире для допроса.
Сэм морщится.
— Они не просто становятся смелее, Сэмми. Они становятся все более безрассудными. Королевство и так в ужасе. Если они выяснят, как Уилла прорвалась сквозь барьеры, и используют ее, чтобы заманить сюда еще больше детей…