Звезды. И водовороты планет. Прекрасные узоры вселенной — охотники, сирены и магия, а на самом верху, там, где дерево встречается со сводчатым потолком, — звезда, которая позвала меня сюда в ту ночь, когда я упала со здания. Она звала меня всю жизнь.
— Это созвездия Летума? — спрашиваю я, натыкаясь кончиками пальцев на особенно плотное скопление звезд.
Нико одобрительно хмыкает, пока я считаю звезды, украшающие край изголовья кровати. Их семь, и они крупнее всех остальных. Но самая большая из них — моя. Вторая звезда справа.
Я чувствую, как Нико провожает взглядом мои руки, и румянец заливает мои щеки, когда я понимаю, как близко я нахожусь к его кровати. Когда он предложил мне ночевать у него, он, вероятно, имел в виду диван в соседней комнате. Или, зная короля, он, вероятно, хотел, чтобы я свернулась калачиком на полу рядом с ним, как грустный щенок.
Но вместо упрека или язвительного замечания Нико отвечает на мой вопрос.
— Раньше они что-то значили для меня. В другой жизни.
Его слова звучат как признание, как тайна.
— Что?
— Свободу. Абсолютная свобода.
В его голосе звучит пустота — грусть, сожаление и что-то еще, чего я не понимаю. Я хочу спросить, что он имеет в виду. Нико — самый властный человек в Летуме, а для тех из нас, у кого ее нет, власть означает свободу. Не так ли?
Он уже отвернулся, его лицо скрыто в тени, когда он снимает перчатки и аккуратно кладет их на маленький столик, стоящий рядом с мягким креслом.
Его пальцы бледны, узоры, нанесенные чернилами на костяшках, выделяются в тусклом свете. Он проводит ими по своим и без того растрепанным волосам, его плечи медленно поднимаются при глубоком вдохе. Он все еще измотан демонстрацией силы на пляже, и я снова задаюсь вопросом, сколько платит Король Нежити за безопасность Летума — цена его защиты.
— Спи, Уилла, — мягко говорит он, как будто кожей чувствует мои вопросы. Он опускается в кресло, закрывает глаза и с приглушенным стоном откидывает голову на стену.
От досады и беспокойства у меня мурашки бегут по спине. Нико был уже настолько истощен, когда вошел в мою комнату. Еще одно применение его магии истощит ту малую часть энергии, которую он восстановил в Пасти Крокодила. Я думаю о том, как закатились его глаза, как болезненно перехватило дыхание, когда его тело восстало против него.
— Ты сумасшедший?
Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их сдержать.
— Иронично, что именно ты сомневаешься в моем здравомыслии, ты, абсолютно безумная, — отвечает он, не потрудившись открыть глаза. — Бедный Сэм больше никогда не сможет смотреть на пилочку для ногтей прежним взглядом.
— Это было всего один раз, — выдавливаю я из себя, прежде чем покачать головой и обдумать слова. — Я имела в виду… ты спятил, если думаешь, что я займу кровать, когда тебе так больно. Ты не можешь спать в этом кресле.
Нико приоткрывает один глаз, давая понять, что именно это он и собирается сделать.
Я подхожу к креслу и встаю над ним, уперев руку в бедро.
— Давай, Мертвяк.
Оба его глаза распахиваются, так яростно сужаясь при этом прозвище, что у меня вырывается смешок.
— Тебе миллион лет, и ты был практически мертв в течение трех дней. И практически мертвым старым королям нужен отдых. В этом кресле ты не сможешь расслабиться.
— Триста тридцать четыре, — отвечает он без промедления. — И уверяю тебя, в кресле вполне нормально.
Я усмехаюсь.
— Это что, какая-то старомодная рыцарская галантность? Ты собираешься предложить мне спать на полу, чтобы защитить мою женскую добродетель?
Он окидывает меня язвительным взглядом. — Судя по тому, с каким мастерством ты орудуешь вилкой, можно предположить, что это моя добродетель нуждается в защите.
— О, как ты этого желаешь, — раздраженно вздыхаю я в ответ.
Взгляд Нико темнеет, когда он медленно сглатывает, и по какой-то нелепой причине мои глаза притягиваются к изгибу его горла. Дразнящая рябь его татуировок. С каких это пор глотание стало привлекательным?
— Я не желаю, Уилла. Я мечтаю.
Он произносит это слово как нечто распутное, его язык скользит по слогам так, что это кажется дразняще неприличным.
Я съеживаюсь под неестественным жаром его глаз, не обращая внимания на лукавый блеск в бездонном обсидиане.
Король Нежить наслаждается тем, что забирается мне под кожу, проникает глубже, пока не найдет путь под мою холодную манеру поведения. Но так же, как он изучает моё поведения, я изучаю его: в частности, его раздражающую привычку выводить меня из себя, чтобы отвлечь внимание. Это способ держать меня подальше от наиболее уязвимых частей его личности.