— Человек может. Ты не можешь, — лаконично замечает Сэм. — Обычно ты бы две недели провалялся в постели, восстанавливаясь после такого мощного применения магии. И все же ты здесь, выглядишь бодрым и здоровым.
Марина, словно сама смерть, улыбается с таким восторгом, что я удивляюсь, как долго она сдерживалась.
Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться. Вместо этого я делаю то, что у меня получается лучше всего, и полностью порчу всем настроение.
— Она родственница Вечного, — резко бросаю я. Марина замирает при упоминании этого имени, в то время как все следы юмора на лицах Сэма и Тирнана мгновенно испаряются. — Вы не задумывались, что это значит? С кем еще она связана?
Марина печально смотрит на меня.
«Всё не обязательно должно быть так, как с Венди».
Я сжимаю челюсть, когда ленточки все туже обхватывают мое запястье, сдавливая и царапая.
— Все будет не так, как в прошлый раз, Рина, потому что тот человек — подающий надежды капитан, который принимал решения сердцем, — мертв.
Слово прозвучало резким скрежетом зубов. — Больше нет ни сочувствия, ни мягкости, которые могли бы помешать моим амбициям. Я — всего лишь тени, смерть и боль, и я использую все это, чтобы сделать все возможное для освобождения острова.
Сэм открывает рот, чтобы возразить, но от ответа меня избавляет появление Уиллы в дверях. Он качает головой с укоризненным видом, давая понять, что его решение не настаивать на этом временно.
Уилла неловко пританцовывает на пороге, словно не может решить, присоединиться ли ей к нам или вовсе сбежать из Лунаэдона. Моя смерть, похоже, не разделяет моего решения держаться на расстоянии: ленты мгновенно разматываются с моих запястий и скользят по воздуху, приветствуя ее.
Тирнан комично широко раскрывает рот от их явного восторга, когда они кружатся вокруг ее ног и щекочут воздух перед ее лицом. Его рот раскрывается еще шире, если это возможно, когда Уилла не убегает с криком от моих смертоносных щупалец, а вместо этого приветствует их застенчивой улыбкой и легким движением пальцев.
Я бросаю на него убийственный взгляд, и, к счастью, Тирнан закрывает рот. Его лицо расплывается в самой очаровательной улыбке.
— Доброе утро, Уилли!
И затем, бросив в мою сторону совершенно невинный взгляд, спрашивает:
— Как спалось?
Я убью его.
Улыбка Уиллы слегка увядает, ее настороженный взгляд скользит по нам четверым, словно она не совсем верит, что эта любезность Тирнана адресована ей.
Как обычно, не смутившись, Тирнан указывает на стул рядом с собой.
— Вот, присаживайся! Ты, должно быть, очень голодная после того, как пробыла в ловушке в Пасти Крокодила.
Уилла краснеет.
— О, мне показалось, что прошло совсем немного времени, прежде чем я успела проголодаться.
— Если ты и не проголодалась по еде, то уж точно тосковала по хорошей компании, — смеется Тирнан, бросая еще один многозначительный взгляд в мою сторону. — Присоединяйся к нам!
Уилла остается на месте, не сводя глаз с Сэма.
— Если я сяду, проснусь ли я через два часа, не зная, что произошло? Как будто я напилась текилы, и мне было совсем не весело?
Сэм опускает голову с застенчивой улыбкой и поднимает ладони в знак примирения.
— Я обещаю держать свою магию при себе.
«Как будто ты способен держать что-то при себе», — ехидно отвечает Марина.
Его обещания достаточно, чтобы успокоить Уиллу, и она нерешительно опускается на стул рядом с Тирнаном. Мои ленты кружатся у ее ног, держась на почтительном расстоянии от ее кожи с непонятной мне осторожностью. За те два столетия, что я ими владею, они всегда цеплялись за жизнь так, словно изголодались по ней. Всегда жаждут того, чего не могут получить.
Но с Уиллой они выглядят довольными.
Сэм наполняет тарелку и пододвигает ее к ней. С тихим стоном удовольствия Уилла с впечатляющим энтузиазмом набрасывается на еду.
— Спасибо, — говорит она ему с набитым ртом, и я снова удивляюсь ее жизни до того, как она попала в мое королевство. Хотя ее тело подтянуто, она выглядит немного истощенной. Как будто она ела только для того, чтобы поддержать свои силы, но не настолько, чтобы полностью насытиться. Словно тревога и чувство вины лишили ее не только энергии, но и аппетита.
Я испытываю собственническое удовольствие от того, что ей больше не придется беспокоиться о кошмарах, что я буду достаточно близко, чтобы прогнать их. Я прогоняю это чувство так же быстро, как оно приходит. Эта мысль слишком опасна. Она не для того, чтобы я ее защищал. Ее нужно использовать