— И я не считаю тебя слабым. Я думаю, ты дуешься. Тебе не кажется, что это совсем неподобающе для короля?
Нико не улыбается, но и не отводит взгляда. Как будто сейчас, когда я под его пристальным вниманием, он не может заставить себя отвернуться. Его взгляд ужасен — он высасывает воздух из моих легких, проникает мне под ребра. Он притягивает и манит, хищный и требовательный.
И хотя я корчусь под ним, я все равно хочу его. Не просто хочу — жажду той электризующей искры, которая разгорается каждый раз, когда он смотрит на меня. Я слишком труслива, чтобы понять почему — может быть, потому, что он олицетворяет то, к чему я так долго стремилась, но в чем мне всегда отказывали. Я так яростно гналась за этим, что мои сны заставляли меня ночь за ночью подниматься на крышу, пытаясь достичь это.
Карета останавливается, но Нико не двигается с места. Он совершенно неподвижен, только проводит языком по нижней губе. Все мое тело горит, когда я слежу за этим движением, а его глаза вспыхивают, когда он наслаждается внезапным румянцем на моей коже. На какой-то безумный миг мне кажется, что Нико бросится на меня, чтобы попробовать этот румянец на вкус; поддастся хищному желанию и, черт возьми, поглотит меня.
И на еще более безумный миг я отчаянно желаю, чтобы он это сделал.
Но затем что-то меняется в бездонных глубинах глаз Нико, и его лицо становится холодным и суровым. Напряжение, повисшее в воздухе между нами, исчезает, и он, не оглядываясь, ныряет через дверцу кареты, в темноту, его ленты развеваются у него за спиной.
Я яростно поднимаю юбку и вскакиваю с сиденья, не зная, что делать: бежать за ним, чтобы потребовать закончить то, что он только что начал, или бежать в противоположном направлении. Скорее всего, последнее. Я еще не настолько выжила из ума, чтобы по-настоящему хотеть иметь что-то общее с королем Нежить, кроме силы, которую он может мне дать.
Нескольких красивых слов и милых жестов недостаточно, чтобы изменить то, что ему нельзя доверять. Он ничем не отличается от всех остальных в моем мире. Нико не видит меня, он видит, что я могу для него сделать. Я пережила достаточно, чтобы понимать разницу.
Как только я пойму, как использовать свою магию, я не буду зависеть ни от него, ни от кого-либо еще. Впервые в жизни я буду по-настоящему свободна.
Мои мысли внезапно рассеиваются, когда я оглядываю дом Адиры. Я не смотрю под ноги и чуть не падаю со ступенек кареты от волнения, пытаясь разглядеть все вокруг. Меня спасает только рука Нико, поддерживающая меня за поясницу, его тепло ощущается даже сквозь толстые перчатки и мой плащ.
Я отшатываюсь от его прикосновения с возмущенным рычанием, на что он отвечает саркастическим поклоном. Но мне не до ехидных замечаний в присутствии столь поразительного места, вместо этого я предпочитаю любоваться природной красотой, раскинувшейся над головой.
Деревья в роще Адиры выше, чем все, что я когда-либо видела. Они такие же широкие, как небоскребы в моем мире, и такие высокие, что, кажется, достигают клубящегося неба над головой. С ветвей свисают лианы, которые сами по величине не уступают обычным деревьям, образуя естественную зеленую завесу, отделяющую границы древесного города от внешнего леса.
Высоко в листве, некоторые из них настолько высоки, что мне приходится прищуриться, чтобы разглядеть их как следует, расположены жилые дома, встроенные в ветви. Их конструкция повторяет естественные очертания леса, поэтому практически невозможно определить, где заканчиваются деревья и начинаются дома. Их наружные поверхности вырезаны в виде спиралей, соответствующих размаху ветвей, и раскрашены в те же цвета и узоры, что и окружающая их листва, что является как отголоском красоты леса, так и святилищем духов самих деревьев.
Мосты перекинуты между строениями, запутанная паутина пешеходных дорожек, словно нити замысловатой паутины, возвышается над нами. Повсюду развешаны фонари, похожие на шары, странный голубой огонь весело потрескивает за стеклом. Блуждающие огоньки танцуют в воздухе, как на земле, так и высоко над головой, собираясь в маленькие танцующие стайки, которые мягко парят на ветру.
Несмотря на присущий лесному городу покой, в нем, как и в самом лесу, царит тихая суета. Люди снуют между домами, их голоса разносятся над тропинками. Из окна высоко над нашими головами доносятся несколько музыкальных тактов, вплетая мелодию в тихий смех, доносящийся откуда-то снизу.
Я закрываю глаза, всего на мгновение, позволяя звукам окутать меня. Музыка умерла одной из первых, когда началась эпидемия, и это приобретает такой ужасный смысл после объяснений Нико. Угасание воображения, потеря грез и надежды. А что может вселять больше надежды, чем мелодия?